Книга Там, где поют соловьи, страница 46 – Елена Чумакова

Глафира и мужа сумела выбрать разумно, себе под стать. Часто бывая в качестве модистки в самых богатых домах, она имела нескольких поклонников, но вольностей не позволяла никому. Однажды она познакомилась с сыном заказчицы, приехавшим в родительский дом после учебы в Московском университете. Чувства вспыхнули сразу. Артемий ни о ком больше и думать не мог, кроме как о черноглазой модистке. Мать его, прежде относившаяся к Глаше дружелюбно, грядущий брак посчитала мезальянсом и всячески ему противилась. Ее отношения с девушкой испортились. Глаша повела себя умно: перестала бывать в их доме и не делала никаких шагов к сближению, предоставив инициативу Артемию. Ее тактика, вкупе с выдержкой, только подогрели чувства влюбленного, он настаивал на женитьбе, и матери пришлось смириться. Невестка оказалась всем на зависть – красива, умна, приветлива, добродетельна. Но с характером! Свекровь и не заметила, как уже она искала расположения невестки, а не наоборот. Скоро всем в доме заправляла молодая хозяйка, а властная в прошлом купчиха отошла от хлопот и тихо-мирно радовалась маленькой внучке Аделине.

Чем занимался зять Артемий, никто толком не знал. Он представлялся промышленником, но ни заводика, ни торгового дома, ни даже лавчонки или склада не имел. Что-то скупал у местных ремесленников и купцов, что-то поставлял, оформляя бумаги на партии самых разных товаров, от меда и пеньки до кирпича и лесоматериалов. Степан Фролович не понимал, как устроены дела зятя, однако средства на безбедную жизнь у их семьи были.

Артемий для своей жены финансировал открытие собственной мастерской по пошиву женского платья. Нынче в мастерской трудились две портнихи, а у Глафиры высвободилось время для себя, мужа и маленькой дочки. Теперь она шила только избранным клиенткам.

Агате Артемий понравился сразу, подкупили доброжелательность, чувство юмора третьего зятя, ну и весьма приятная внешность. Его шутки, в отличие от высказываний Юлия Мефодиевича, не были саркастическими, а были добрыми и очень смешными. Разговаривая с ним, она то и дело хохотала до слез. А он, довольный, говорил жене:

— Вот видишь, Несмеяна, другим, в отличие от тебя, мои шутки кажутся смешными.

Он ладил со всеми домочадцами, даже с Григорием. Что-что, а обаять собеседника Артемий умел! Со временем Агата убедилась, что за внешним обаянием зятя прятался тонкий расчет, он мог быть жестким с людьми, чье расположение ему было неважно, и настолько, насколько это было необходимо для дела.

С Глашей у Агаты тоже сами собой сложились добрые отношения. Та проявила заботу о негаданно объявившейся младшей сестренке тем, что взялась за ее гардероб. Агата не придавала большого значения тому, что на ней надето, прилично, аккуратно – и ладно, но сопротивляться заботе сестры не стала, хотя обсуждения фасонов ее не увлекали, а долгие примерки были сущим наказанием.

Самые задушевные отношения у Агаты сложились с Дарьей, четвёртой из сестер. Даша фигурой удалась в отца – невысокая, крепкая, словно гриб-боровик. Непослушная темно-русая шевелюра была небрежно собрана в узел на макушке. Из-за вечно теряющихся шпилек этот узел сползал то вправо, то влево, а то и вовсе рассыпался. Взгляд темных, блестящих, словно бусины, глаз Даша унаследовала от матери, а по характеру была в отца, такая же упрямая бунтарка, горячая кровь. Сходство натур сближало Агату с Дашей. Обе сестры не любили быть в центре внимания, предпочитая позицию независимого наблюдателя. Разница в возрасте у них была небольшая – всего четыре года, и это тоже играло свою роль.