Книга Милинери, страница 61 – Елена Чумакова

— Все ваши картины проданы, — сказал он, заглянув в конторскую книгу, — вы можете получить деньги прямо сейчас.

Сказать, что Софья была приятно удивлена — это не сказать ничего. Она готова была скакать от радости и гордости, получив весьма солидную пачку крон. Конечно, по сравнению с теми деньгами, которые она оставляла в салоне пани Катержины, это был сущий пустяк, но по сравнению с зарплатой курьерши, это была немалая сумма! За такую ей пришлось бы чуть не полгода бегать по городу с тяжелой сумкой. Это были деньги, заработанные ею, и отношение к ним было совсем иное, чем к тем, которые оставлял в шкатулке пан Горак. Те она тратила легко, не считая, а эти спустить на прихоти она не могла. Они давали ей ощущение собственной значимости, независимости. Софья придумала тайник, в который и спрятала свой заработок. Теперь занятия живописью приобрели смысл. Картины ее продавались хорошо, и она быстро привыкла к этому, удивляясь, если какая-нибудь из работ задерживалась в салоне. Софья не ставила себе конкретной цели, но чувство безопасности росло вместе с ростом пачки денег в тайнике. Она ничего не говорила Иржи об этих деньгах, да он и не спрашивал.

Разве могла она предположить, что он прекрасно осведомлен о ее накоплениях? Что картины новоявленной художницы висят в кабинетах партнеров пана Горака по бизнесу и «нужных» чиновников в качестве его подарков, в детских приютах и домах призрения в качестве благотворительности? Что именно в этом секрет ее успеха? Взамен Иржи видел счастливое лицо своей подружки, которая не донимала его хандрой и неудобными вопросами. А стопка припрятанных денег в потайном ящичке — да чем бы дитя не тешилось… Тем более, все под его контролем.

Кто был озадачен ее успехом, так это пан Алеш. Сначала он был рад и горд своей ученицей. Потом почувствовал себя уязвленным. Ведь его собственные картины продавались гораздо медленней! Ян недоумевал, неужели покупатели не видят разницы между картинами мастеров и ученическими работами Софи? К тому же из-за уроков ему не хватало времени на собственное творчество, а ведь деньги ему были так нужны! Гораздо больше, чем этой мамзельке. Она пишет от скуки, а у него дома больная жена и трое детей. Какое-то время он гасил в себе чувство досады ради заработка учителя, но однажды досада одержала верх. Как-то услышав в очередной раз: «Ваши картины пока не проданы» и увидев, как кассир отсчитывает купюры Соне, он не сдержался:

— Кажется, вы больше не нуждаетесь в моих уроках. Впору мне поучиться у вас как зарабатывать деньги.

Соня растерялась, не нашла что ответить, только молча смотрела на удаляющуюся спину учителя. Больше пан Алеш в особняке на берегу Влтавы не появлялся. Оказалось, что друзья познаются не только в беде. Успех еще более тяжкое испытание для дружбы.

С исчезновением Яна Софья со страхом ощутила окружающую ее пустоту. Без его замечаний, без обсуждения замыслов, без обмена мнениями ее интерес к занятиям живописью угасал. Из увлекательного дела это превратилось просто в способ заработка, возможность обеспечить себе некоторую финансовую независимость. Случилось так, что теперь ей и поговорить-то не с кем. Единственный человек в особняке, с кем можно было перекинуться добрым словом, была кухарка Иренка, но она испуганно замолкала при появлении экономки. Соня и сама побаивалась пани Брониславу. Внешне та была безупречно вежлива, но ее внимательный холодный взгляд … хотелось от него спрятаться.