Книга Милинери, страница 159 – Елена Чумакова

Машина выехала к Николаевскому вокзалу, тому самому, с перрона которого их семья покинула Петроград сорок лет назад. Софья узнала здание, хотя его перекрасили в другой цвет, но Знаменскую площадь узнать не смогла. Все вокруг изменилось. На месте Знаменской церкви теперь был павильон метро, а сама площадь, по словам гида, называлась Площадь Восстания. И вокзал переименовали в Московский. Софья испытывала чувства растерянности и разочарования. Где же милые сердцу улицы, дома? Незнакомый, чужой город…

Автобус влился в поток машин на Невском, и у нее отлегло от сердца: вот они, бережно хранимые в памяти дворцы. Она мысленно здоровалась с каждым из них, лаская взглядом. Вот Литейный… вот вздыбленные кони Аничкова моста, темные воды Фонтанки, а за ней Екатерининский сад с памятником Екатерине… Канал Грибоедова и громада Казанского собора. Напротив него тот самый Дом Моделей Одежды, в котором ей предстояло участвовать в закрытом показе. Вот и Мойка! Софья прильнула к окну: здесь, совсем рядом, скрытый изгибом набережной, ее родной дом! А впереди сиял под лучами выглянувшего из-за тучек солнца шпиль Адмиралтейства!

Они свернули на Малую Морскую, выехали на Исаакиевскую площадь и остановились у подъезда гостиницы «Астория». В холле пришлось ждать, пока руководитель группы обсуждал с администратором детали расселения гостей. Устав от долгого сидения, Софья прогуливалась среди публики. Она, как музыку, слушала русскую речь, с удивлением замечая, что не все понимает, забылись некоторые слова. Услышанные фразы приходилось переводить в своей голове на более привычный французский. Какое-то шестое чувство подсказало ей, что не следует демонстрировать свое знание русского языка, не стоит привлекать внимание руководителя группы и переводчицы к своей персоне.

Ей достался небольшой, но довольно уютный номер с видом на Исаакиевскую площадь. Несмотря на усталость, Софья решила не терять драгоценное время, быстро переоделась, привела себя в порядок и поспешила вниз. В голове у нее уже сложился маршрут к родительскому дому. Ходу минут пятнадцать-двадцать, не больше.

Внизу, в холле, в одном из кресел сидел с газеткой руководитель группы. Увидев идущую к выходу Софью, он отложил газету и поднялся ей навстречу.

— Пардон, мадам, экскурсионный автобус подадут через сорок минут.

— Я… хочу просто прогуляться в ожидании автобуса, посмотреть памятник, площадь, собор.

— Сожалею, но гостям не рекомендуется покидать отель отдельно от группы. Вы можете пока перекусить в ресторане, здесь отличная кухня, или выпить чашечку кофе в баре гостиницы.

— А если я все-таки предпочитаю прогуляться? Не будете же вы со мной драться?

— Разумеется, нет. Но за нарушение условий пребывания в нашей стране Вы будете лишены визы и высланы первым же самолетом. Я же раздавал всем памятки. Вы обязаны были ее прочитать.

Софья вспомнила, что в автобусе ей, действительно, вручили листовку, но, поглощенная своими эмоциями, она забыла ее на сидении. Интуиция, натренированная за годы жизни в оккупации, подсказала ей, что не стоит проявлять настойчивость, а тем более пытаться договориться с сотрудником секретной службы (в этом она уже не сомневалась). Наоборот, следовало максимально усыпить его бдительность. Поэтому она, недовольно пожав плечиком, развернулась и направилась в бар. Взяв чашечку кофе, она уселась у окна и принялась обдумывать планы дальнейших действий.