Книга Милинери, страница 144 – Елена Чумакова

«Здравствуй, мамочка! Даже не верится, что скоро это письмо окажется у тебя в руках! Со мной все в порядке, за меня не беспокойся. Я здоров, в безопасности, ем оливки, виноград, любуюсь горами, дышу морским воздухом. Горжусь тобой. Прости меня, что доставил столько тревог, что оставил тебя в трудное время. Я же думал, что ты улетишь с Марком. Береги себя, будь очень осторожна! До встречи. Твой Петя-петушок». И сбоку приписка: «Очень тебя люблю!».

Соня вновь и вновь перечитывала коротенькое письмо, гладила его, словно это была рука сына. Разве хватит у нее духу сжечь эту драгоценность?! Нет. Не сейчас. Не сегодня. Оливки, виноград, море, горы…, ну конечно, Петя в Италии!

К своему счастью Софья мало что знала о размахе партизанской войны в этой стране, хоть и читала в газетах, что Италия — союзник Германии, что у власти дуче. Но ведь там нет немцев, нет гестапо, думала Соня. Если бы она только знала, в каких ожесточенных боях приходится участвовать ее сыну, на душе у нее не было бы так легко. В ее представлении Италия — это благословенный край моря, солнца и оливковых рощ. Она поверила, что сыночек ее в относительной безопасности и только оккупация северной части Франции мешает ему вернуться домой, присылать ей письма.

Так где же спрятать драгоценный листок? Ну, конечно, среди других листочков, исписанных рукой сына, в его столе.

Ох, и беспорядок у него там! Сколько усилий она прикладывала, чтобы приучить сына к аккуратности, и все без толку! Софья принялась разбирать бумаги сына, раскладывать чертежи, расчеты, рисунки самолетов по папкам. Это занятие родило в душе ощущение присутствия Пети. Словно он вышел из дома, но вот-вот вернется. Давно Соня не ощущала такого прилива сил, кажется, горы бы свернула. Небольшая уборка в столе переросла в генеральную уборку во всей квартире. Она мыла, терла, переставляла вещи. Эта работа всегда помогала ей навести порядок и в мыслях, и в чувствах. Вместе с физической усталостью приходило ощущение душевного равновесия, порядка в своей жизни.

Перейдя с уборкой в свою комнату, Софья вытащила на свет божий чемодан с остатками тканей, фурнитуры. Села на пол перед открытым чемоданом, взялась перебирать его содержимое. Это занятие будоражило ее, будило фантазию. Вот кусок добротного серого твида, а вот обрезки пушистого лисьего меха. Красивое сочетание! И вдруг в ней проснулось забытое желание творить. Отложив уборку, она схватила блокнот, карандаш и начала набрасывать эскиз будущей шляпки. Вытащила швейную машинку, трудилась до утра, забыв про время, про сон. За основу взяла кепи ажана, отделав тулью мехом. Такое сочетание строгой мужской формы и нежности меха выглядело необычайно женственно. Шляпку купили в первый же день, стоило только вытащить ее из коробки и водрузить на чурбачок, заменивший манекен. И Соня уже не могла дождаться вечера, чтобы вернуться к заветному чемоданчику, вновь сесть за швейную машинку.

Так и пошло. У нее не было салона, магазина, мастерской, хорошего оборудования, не было денег на роскошные ткани и фурнитуру, но была чистая радость свободного творчества. Она шила шляпки для простых парижанок, и ее изделия быстро находили своих владелиц. Уставшие от войны и пустых прилавков женщины по-прежнему хотели быть красивыми.