Онлайн книга «Волчья ягода»
|
— Все знают, что ты худого не сделаешь. И я первая. Катерина быстро попрощалась с хозяйкой, словно сказала лишнее. Она поднималась с лавки медленно, грузно – исцеление Семена принесло свои плоды. * * * Аксинья царапала на бересте киноварью «Рядная запись Праскови Репиной, вдовы Терентевой, на брак дочири Лукери с Пантилиймонам Галубай» и корила себя за податливый нрав. Где ей, малограмотной бабе, составить сговорную запись по всем правилам? Перед свадьбой родители жениха и невесты записывали все подробности: и приданое, и обязательства в случае отказа от венчания, и отступные жениху в случае бесчестья невесты… Хитрая Прасковья убедила подругу записать ряд: «Зачем нам алтын на подьячего тратить? Ты, Аксиньюшка, грамотейка, все напишешь». Если с языка капает мед, жди ненужных хлопот. Предсвадебная суета сблизила бывших подруг, затянула старые раны. Сколько может Параскева отвечать за братнины грехи? Лукерья, Павка и Нюта завороженно следили за дурно отточенным писалом, которое медленно двигалось по старой бересте. Отец Евод размеренно повторял условия ряда, кидал порой чуть недовольный взгляд на Аксинью, которая замирала, думала, как писать длинное и заковыристое словцо. Сарафана четыре: красный, синий, белый, шитый серебряной нитью; рубахи небеленого полотна; душегрея из крашенины; богато шитая душегрея городского полотна; опашень багрецовый с оловянными пуговицами; шапка красная с беличьей опушкой; шапка холщовая… Прасковья накопила богатое приданое. — Лукашка, Лукашка, белая рубашка, скоро покраснеет, станет губ алее, – пел Никон, с глумливой ухмылкой глядя на племянницу. Голос его чуть заплетался, и Прасковья, схватив его под руку, увела в клеть. — Писано Аксиньей, жаной Григория Ветра… – устало выводила знахарка. — Третьего апреля 1616 года, – напомнил отец Евод. Он привычно выдавил четыре буквы на бересте. – А жених-то где? И родители его? — Скоро будет, скоро, – голос Лукерьи от волнения сорвался, и мать строго посмотрела на нее. — А вы блинов моих отведайте пока, все хвалят блины! Скажи, Аксинья. – Прасковья волновалась не меньше дочери. Только после долгой трапезы, когда животы наполнились вкусной стряпней Прасковьи, лязг задвижки на воротах возвестил: Пантелеймон Голуба, жених Лукерьи, прибыл. Голуба среди жениховских хлопот улучил момент и похвастал перед Аксиньей: — Степан согласился на свадьбе быть дружкой невесты. Какова честь? Аксинья кивнула. Добрый, заботливый хозяин всегда окажет милость слугам, и Голуба для него, по всему видно, человек близкий. А ей-то куда спрятаться от бесстыжих синих глаз? 6. Возрождение Можно исполниться жалостию к молодому правителю Михаилу Федоровичу – вместе с бармами и царским венцом получил он разоренную, измученную Россию. Москва стояла черная, страшная, в пепелищах и развалинах, точно измученная мать, что схоронила лучших сынов своих. Народ, переживший Смуту, страдал недоверием большим к власти и не спешил подчиняться, платить подати и безоглядно служить царю. Казаки боле всех горевали от воцарения Романова и мечтали о былой вольнице. В разных краях России разгорались восстания казачьих отрядов. Вологда, Белоозеро, Орел, Углич, Ярославль, Тула пропускали сквозь сердце и утробу свою казачьи отряды. Разорение, бесчестье и разрушение несли смутьяны мирным крестьянам и мещанам. Шведы и поляки, точно голодные звери, глодали города и земли русские. Шведский принц Карл-Филипп и польский царевич Владислав заявляли о правах своих на московский престол и смущали псковичей и новгородцев. И армии их, точно жуткие звери Абаддона[68], проносились темными тучами, со щитами, длинными острыми клинками. |