Книга Между строк и лжи. Часть I, страница 92 – Елизавета Горская

Его решительный тон не оставлял места для споров. Да и в глубине души Вивиан была рада, что он будет рядом. Мысль о встрече с Рэндольфом и особенно с Сент-Джоном после всего произошедшего вызывала у нее дрожь. Присутствие Дэша, его язвительность, его готовность в любой момент вступить в перепалку — все это придавало ей сил.

— Ладно, Уиттакер, — сдалась она. — Но веди себя прилично. И постарайся не пролить бренди на платье миссис Трасдейл.

— Постараюсь, Харпер. Но ничего не обещаю, — ухмыльнулся он.

ГЛАВА 19

Вечером, готовясь к приему, Вивиан долго стояла перед своим скромным гардеробом, перебирая немногие имевшиеся у нее вечерние наряды. Выбор был невелик. Платье из темно-зеленого шелка, которое она надевала на ужин к Рэндольфу, казалось неуместным — слишком много тяжелых воспоминаний было с ним связано, да и V-образный вырез был сейчас совершенно некстати. Ее пальцы непроизвольно коснулись шеи, где под высоким воротником дневного платья все еще скрывались уродливые багровые синяки. Сегодня вечером ей нужно было нечто иное — наряд, который не только скроет следы насилия, но и станет ее броней, позволит держаться с достоинством и не выдавать пережитого ужаса.

Ее взгляд остановился на платье, которое она надевала крайне редко, считая его, пожалуй, слишком строгим и драматичным для большинства светских раутов Бостона. Оно было сшито из тяжелого, шелкового атласа глубокого черного цвета — цвета безлунной ночи или темного омута, — ткани, которая, казалось, поглощала свет, а не отражала его, создавая ощущение загадочной глубины. Вся его сдержанная роскошь заключалась в безупречном крое и благородстве материала. Верхняя часть лифа и плечи были выполнены из тончайшего шантильского кружева, плавно переходящего в очень высокий стоячий воротник из более плотного материала, который надежно скрывал бы любые отметины. Длинные, узкие рукава также заканчивались манжетами из этого же невесомого кружева. Лиф мягко обрисовывал фигуру, переходя в гладкую юбку, которая струилась тяжелыми, благородными складками, образуя сзади небольшой, едва заметный шлейф. Никаких лишних украшений, лент или оборок — лишь строгость линий и глубина черного цвета.

Это не было платье юной дебютантки, порхающей по балам в облаке розовых или голубых рюшей. Оно было строгим, почти графичным, и Вивиан знала, что будет резко выделяться на фоне привычной пастельной гаммы бостонских гостиных. Но именно это ей и было нужно. Это платье было заявлением — о серьезности, о силе духа, о нежелании казаться жертвой. Оно было щитом и оружием одновременно.

Подождав пока горничная застегнет мелкие обтянутые шелком пуговички на спине и у воротника, она подошла к зеркалу. Эффект был поразительным. Бледная кожа, темные волосы, собранные в высокую пышную прическу, и яркие серо-зеленые глаза на этом фоне казались еще выразительнее. Черный цвет придавал ей строгость и загадочность, а высокий кружевной воротник не только скрывал синяки, но и подчеркивал точеную линию шеи и подбородка. Она выглядела элегантно, сдержанно, и, пожалуй, даже немного вызывающе в своей нетрадиционной для светского вечера простоте.

Она надела жемчужные серьги — помолвочный подарок ее отца матери — их мягкий блеск выгодно контрастировал с черным атласом. Горничная помогла ей надеть длинные черные перчатки и подала уже приготовленный и лежащий на пуфике маленький ридикюль из черного бархата на шелковом шнурке. Бросив на себя последний взгляд в зеркало, она увидела решительную молодую женщину, готовую к выходу в свет, — и к битве. Тревога все еще холодила сердце, но азарт расследования и упрямое желание докопаться до правды были сильнее. К тому же, рядом будет Дэш. А вместе они — сила.