Книга Между строк и лжи. Книга 2, страница 70 – Елизавета Горская

Она внимательно следила за его реакцией, за малейшим изменением в его непроницаемых янтарных глазах, но лицо его оставалось спокойным, почти бесстрастным, лишь легкая складка залегла между темными бровями. Он отпил из своего стакана, задумчиво глядя на игру света в гранях хрусталя.

— И то, и другое вполне вероятно, мисс Харпер, — произнес он наконец, его голос был ровным, почти отстраненным, словно он рассуждал о шахматной партии, а не о человеческих жизнях. — Те, кто затеял эту игру, не отличаются щепетильностью. Убрать вас — значит, заставить замолчать неудобного журналиста, который подобрался слишком близко к их тайнам. Использовать нападение на вас, чтобы подставить меня, — значит, убить двух зайцев одним выстрелом: устранить вас и одновременно нанести удар по моей репутации, возможно, даже связать меня с преступлением. Весьма… элегантное решение, в своей безжалостности.

Он снова посмотрел на нее, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на холодное, отстраненное любопытство.

— Вопрос лишь в том, кто дирижирует этим оркестром? Кто достаточно умен, достаточно влиятелен и достаточно безжалостен, чтобы спланировать и осуществить подобное? — Он прошелся по библиотеке, остановившись у одного из высоких книжных стеллажей, провел пальцем по корешку какого-то фолианта в старинном кожаном переплете. — В Бостоне хватает людей, которые были бы рады моему падению. Политики, конкуренты по бизнесу, старые враги семьи… Список довольно длинный.

Он повернулся к ней, прислонившись плечом к стеллажу, его силуэт четко вырисовывался на фоне рядов книг.

— Но инсценировка с каретой, убийство Дженкинса, кража моих бланков… Это требует не только ненависти, но и доступа. Доступа к моему дому, к моим слугам, к моему расписанию. Кто-то из моего ближайшего окружения — или тот, кто имеет на него влияние, — предал меня.

Его слова звучали спокойно, почти констатирующе, но Вивиан уловила в них нотку застарелой горечи или холодной ярости человека, столкнувшегося с предательством там, где он его меньше всего ожидал. Она вспомнила о письмах Рэндольфа, лежащих в ее ридикюле. Знал ли Сент-Джон о связи сенатора с Робертом Чендлером? Или это была еще одна тайна, которую он пока не раскрыл?

— Ваш отец… — начала она осторожно, тщательно подбирая слова, чувствуя, что ступает на опасную территорию. — Дэш… мистер Уиттакер выяснил, что имя лорда Филиппа упоминалось в связи с делами «Atlantic Cargo». С какими-то «особыми» грузами… Возможно, это как-то связано? Старые дела, старые враги?..

Она ожидала увидеть вспышку гнева, холодное отчуждение, но реакция Сент-Джона была иной. На его лице промелькнула тень — смесь горечи, досады и какой-то глубокой, застарелой усталости. Он медленно кивнул, его взгляд на мгновение ушел куда-то вдаль, словно он смотрел сквозь стены библиотеки в прошлое.

— Да, мисс Харпер, мой отец… — он произнес это тихо, почти без выражения, но Вивиан услышала скрытую боль. — Лорд Филипп был человеком своего времени. Сильным, амбициозным, не всегда разборчивым в средствах для достижения цели. Искусство, политика, женщины, бизнес… он брал от жизни все, не слишком задумываясь о последствиях. Он действительно имел отношение к «Atlantic Cargo», как и ко многим другим предприятиям в этом городе. И да, его методы ведения дел порой балансировали на грани закона. — Он усмехнулся — безрадостно, криво. — Возможно, даже переступали эту грань.