Книга Между строк и лжи. Книга 2, страница 59 – Елизавета Горская

— Что, Харпер, муза сегодня не в духе? Или достопримечательности Бостона оказались не столь вдохновляющими, как ночные прогулки по сомнительным переулкам?

Вивиан подняла голову. Над ней, изящно изогнувшись, стояла Дженна Моррис. Как всегда, безупречно одетая — сегодня на ней было платье модного канареечного цвета с замысловатой драпировкой на лифе, — и с неизменной ядовитой усмешкой на красиво очерченных губах. Ее взгляд с нескрываемым злорадством скользнул по костылям Вивиан, затем по горе скомканной бумаги.

— Да еще и ножку подвернули? Ай-яй-яй, какая неприятность! — притворно посочувствовала Дженна, лениво обмахиваясь расписанным в японском стиле веером. — Боюсь, вам придется надолго задержаться за этим скучным столом, описывая красоты нашего города для домохозяек. Какая жалость! А ведь могли бы гоняться за сенсациями… если бы были порасторопнее. Или благоразумнее.

Вивиан стиснула зубы, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение. Отвечать на колкости Дженны было ниже ее достоинства. Она молча вставила в машинку чистый лист.

— А мне, представляете, мистер Грэм поручил нечто действительно стоящее! — Дженна торжествующе выпрямилась, ее карие глаза заблестели. — Эксклюзивное интервью с мадемуазель Аделиной Женэ! Прима лондонской оперы! Она прибывает в Бостон всего на два дня! Представляете? Весь город будет говорить только об этом! А писать буду я!

Она явно наслаждалась своим триумфом и унизительным положением Вивиан.

— Поздравляю, Дженна. Уверена, у вас получится блестяще, — Вивиан заставила себя улыбнуться самой натянутой и фальшивой из своих улыбок.

Она снова ударила по клавишам, написала какую-то бессмыслицу, тут же выдернула лист, скомкала его с силой, почти с ненавистью, и, не глядя, швырнула за спину, целясь в мусорную корзину.

Но вместо ожидаемого глухого стука бумажного комка о плетеные стенки корзины, она услышала странный, мягкий шлепок. И увидела, как лицо Дженны Моррис вытянулось, глаза изумленно расширились, а рот приоткрылся в немом изумлении, словно она увидела привидение.

Заметив выражение лица коллеги-соперницы, Вивиан медленно обернулась и замерла. Прямо за ее спиной, высокий, безупречно одетый в строгий темный костюм, словно сошедший с обложки дорогого журнала, а не явившийся в пропахший краской редакционный хаос, стоял Николас Сент-Джон. Смятый бумажный комок, брошенный ею мгновение назад с такой яростью, лежал у носка его начищенного до зеркального блеска ботинка. Он не удостоил бумажку даже мимолетным взглядом. Его внимание — спокойное, тяжелое, цвета темного янтаря — было полностью сосредоточено на ней: на растрепанных прядях, выбившихся из пучка, на тени синяка, все еще угадывающейся под пудрой на скуле, на нелепых костылях, прислоненных к ножке стола.

Кровь отхлынула от лица Вивиан, а затем снова бросилась в щеки горячей волной. Но она тут же взяла себя в руки, заставив непослушные мышцы лица застыть в маске вежливого недоумения, выпрямила спину, игнорируя протестующую боль в ноге, и встретила его взгляд с той вызывающей прямотой, которая уже не раз выводила из себя ее тетушку Агату.

Рядом Дженна, мгновенно оправившись от первого потрясения и осознав, кто перед ней, уже расплывалась в самой подобострастной из своих улыбок, ее карие глаза блестели от любопытства и предвкушения скандала или пикантной подробности. Она сделала изящный шаг вперед, поправляя безупречную драпировку своего канареечного платья, явно собираясь вмешаться и продемонстрировать свое знакомство со столь важной персоной, возможно, даже спасти Вивиан от неминуемого конфуза.