Книга Между строк и лжи. Книга 2, страница 48 – Елизавета Горская

Он стоял перед ней — спокойный, ироничный, непроницаемый, — держа ее судьбу в своих сильных, холеных руках. Вивиан смотрела на него, на темный силуэт его автомобиля, и понимала, что снова оказалась в ловушке, пойманная с поличным самым опасным и непредсказуемым человеком в Бостоне.

Тяжелая дверца «Packard’а» закрылась с мягким, глухим щелчком, который, тем не менее, прозвучал для Вивиан оглушительнее выстрела, отрезая ее от сырой ноябрьской ночи, от запаха влажной опавшей листвы, от всего внешнего мира, но главное — в этом роскошном салоне, — где воздух был густым и теплым, пропитанным запахом полированного дерева, кубинских сигар и сандалового одеколона, — она была заперта наедине с человеком, которого и боялась и ненавидела и чья близость доводила ее до мурашек. Она чувствовала, как холод все еще сковывает тело под тяжелым шерстяным пальто, которое с такой издевательской галантностью было накинуто ей на плечи, скрывая рваный шелк вечернего платья и царапины, саднящие на руках. Колено, ушибленное при падении, пульсировало тупой болью, а щеки горели огнем стыда, затмевая даже гнев и страх. Быть застигнутой врасплох в таком жалком унизительном виде — это было хуже любого физического удара. Она судорожно стиснула на коленях атласный ридикюль, где под тонкой подкладкой лежали письма сенатора — единственное, что она успела добыть в этой безрассудной вылазке, ее трофей и ее проклятие.

Автомобиль плавно тронулся с места, бесшумно скользя по пустынной улице Бэк-Бэй. Вивиан сидела прямо, глядя перед собой невидящими глазами. Она чувствовала себя пойманной в западню, и эта ловушка, отделанная полированным деревом и мягкой кожей, была куда страшнее, чем кабинет Роберта Чендлера или темный сад, из которого она только что так безрассудно бежала. Сент-Джон молчал, откинувшись на спинку сиденья. Он снял шляпу, положив ее рядом, и теперь Вивиан могла видеть его лицо в тусклом свете, проникавшем сквозь окна. Оно было, как всегда, спокойным, почти бесстрастным, но в неподвижности позы, в том, как крепко были сжаты его губы, угадывалось напряжение. Он достал портсигар, закурил сигару, и горьковато-сладкий аромат дорогого табака наполнил тесное пространство.

— Итак, мисс Харпер, — нарушил он наконец молчание, его голос звучал ровно, почти лениво, но в этой лености таилась угроза. — Не объясните ли вы цель вашей ночной эскапады? Должен заметить, ваше искусство взбираться по плющу, да еще в бальном платье, поистине примечательно для представительницы вашего пола. Какая срочная журналистская надобность заставила вас прибегнуть к столь… необычному способу визита?

Вивиан резко повернула голову. Его ирония, его спокойный тон выводили ее из себя.

— Это вас не касается, мистер Сент-Джон! — бросила она, чувствуя, как дрожит голос. — То, что я делаю в рамках своего расследования…

— Вашего расследования? — он слегка приподнял бровь. — Вы называете незаконное проникновение в чужой дом «расследованием»? Весьма смелая трактовка закона, мисс Харпер. И весьма рискованная. Вы хоть понимаете, что было бы, если бы вас застал там Роберт Чендлер? Или полиция?

— Я искала правду! — с вызовом ответила она. — Правду о смерти его отца, Арчибальда Чендлера! Правду о компании «Atlantic Cargo»!