Книга Принцессы оазиса, страница 87 – Лора Бекитт

По прибытии в эту страну Симона поразила ночь с ее ошеломляющими запахами, непривычными звуками, темными небесами, где горели, переливались, сияли россыпи, гроздья, скопления звезд, простирались далекие миры, каких не охватить ни разумом, ни взором.

Ему очень хотелось познать таинственный мир Востока с протяжным пением муэдзинов, сладковатым ароматом кальянов, роскошными тканями и загадочными древними письменами.

Впервые очутившись в пустыне, лейтенант искренне радовался очередному приключению, он чувствовал себя возбужденным, веселым, счастливым, ему чудилось, будто он избранник судьбы. И неважно, что он не понравился своему начальнику Фернану Ранделю.

Молодой человек окончательно понял это сегодня утром, когда полковник еще раз неприветливо и сухо напомнил ему о невыносимой пустынной жаре и солнечных ожогах, о неприспособленности организма белых к здешнему климату.

Когда Симон спросил, не стоит ли ему начать изучать изучить арабский язык, но получил ответ:

— Лучше потратьте время на то, что пригодится вам в первую очередь. Арабы все равно не станут разговаривать с вами. Они выпустят стрелу или пулю, а подойдете поближе — рубанут клинком.

— Они считают всех французов своими врагами?

— Практически без исключения. Если, не дай Бог, попадете в плен, не ждите пощады. Впрочем, нельзя сказать, что мы этого не заслужили.

Симон Корто догадался, что Фернан Рандель понимает арабов и даже в чем-то сочувствует им, но в силу своего положения вынужден это скрывать.

Вскоре лейтенант начал чувствовать, что в самом деле мало приспособлен для здешнего климата. Глаза слезились, тело обдавало невыносимым жаром. Казалось, кожа вот-вот покроется волдырями, несмотря на то, что на нем была одежда с длинными рукавами и он надвинул на глаза широкополую шляпу. Мельчайшие песчинки, набившиеся в глотку и нос, буквально душили его.

Из всего отряда хуже всех ориентировался в пустыне именно Симон Корто. Хотя он был старшим по званию, неформальное командование принял на себя сержант Гийом Доне, не первый год служивший в этих краях. Именно он распоряжался, когда делать привал, поить лошадей, сверялся с картой, определял расстояние и время.

Когда впереди показались акации с длинными прямыми колючками, сержант решил, что пора остановиться и перекусить в их скудной тени.

Грызя успевший зачерстветь хлеб, Симон любовался пейзажем. Небо поражало своим величием, а под ногами был целый мир. Кое-где виднелись тончайшие, как волоски, травинки; то тут, то там сновали ящерицы и с быстротой молнии зарывавшиеся в песок насекомые.

А потом лейтенант заметил нечто удивительное. Оно было похоже на растение, но оказалось неживым. Коричневатая с боков и розоватая изнутри «роза» с причудливыми, твердыми «лепестками».

— Что это? — с восторженным изумлением произнес Симон.

— Каменная роза, — в голосе Гийома Доне слышалось презрение; он не понимал, как можно интересоваться, а то и восхищаться подобной ерундой. — Она образуется из кристаллов гипса после того, как в песках выпадает дождь.

Лейтенанту во что бы то ни стало захотелось взять диковинку в руки. Поднявшись с места, он подошел к ней, и в это время из-за какого-то камня вынырнуло некое существо и ужалило его.

Симон закричал, а подбежавший сержант выругался сквозь зубы.