Книга Принцессы оазиса, страница 45 – Лора Бекитт

Ивонна была куда живее и общительнее остальных. Она привязалась к Жаклин; отчасти из-за Натали, а еще потому, что арабка была такой необычной.

В дортуаре их кровати стояли рядом, и Ивонна завела привычку, когда все улягутся спать, шептаться с новой подружкой, благо та все лучше и лучше понимала по-французски.

— А кто твои родители? Как зовут твою маму? — однажды спросила она.

Жаклин промолчала, и Ивонна решила, что та не поняла вопроса. На самом деле, девочка просто не знала, что ответить.

Спустя три недели в пансион наведался Фернан Рандель. На всякий случай он решил проведать Жаклин раньше своей супруги.

Впервые увидев приемного отца маленькой арабки, монахиня удивилась. Она ожидала увидеть мужчину, безнадежно испорченного войной. Однако собранность и строгость майора не скрывали его человечности. А еще сестре Доротее почудилось, будто за внешней суровостью Фернана Ранделя таится пронзительное, на грани отчаяния одиночество.

Она предложила ему присесть, и, поблагодарив, мужчина опустился на стул. Монахине казалось, что Фернан Рандель ждет от нее каких-то конкретных выводов и советов, потому на вопрос о том, как дела у Жаклин, она ответила:

— Вы сами знаете, что с девочкой не все ладно. Потеряв родных и память, она перенесла тяжелую душевную травму и сейчас пытается найти некую точку опоры. Ей приходится делать это в чужом, незнакомом мире. Как всякий ребенок, она постепенно оправится, но станет иной. То есть, в какой-то степени, это будет уже не она. Вас это не волнует?

— Волнует. Но я не знаю, что нужно делать.

— Что-то подсказывает мне, что лично вы не собирались удочерять эту девочку.

— Это была прихоть моей жены, — признался майор. — А моя супруга — весьма своеобразный человек. Даже прожив с ней немало лет, я далеко не всегда ее понимаю.

— Насколько я мне известно, вы спасли этого ребенка? — уточнила монахиня, и Фернан вскинул удивленный взор.

Что наплела Франсуаза сестре Доротее?! Не зная этого, он уклонился от прямого ответа:

— Можно сказать и так. Я пытался вернуть девочку в ее мир, но, по-видимому, ее родные погибли.

— Значит, обратного пути не существует, и надо думать, как двигаться вперед, — с долей суровости произнесла монахиня. — Рано или поздно вы заберете Жаклин из пансиона. А пока она должна, — сознавая, что это не совсем правильное слово, сестра Доротея слегка споткнулась, — научиться видеть в вас своих родителей.

— И как этого добиться?

— Прежде всего — любовью. Вспомните свою семью, мать и отца, их отношение к вам.

— Я вырос сиротой.

— Почему? — с искренним сочувствием поинтересовалась сестра Доротея.

— Отец погиб на войне, а мать умерла. Я не знаю, как заслужить или завоевать расположение ребенка.

— Не надо делать ни того, ни другого. Просто протяните некую ниточку от себя к ней. Попробуйте испытать сочувствие, жалость… Все, что делается от чистого сердца, свято и нерушимо. Самое главное в нашей жизни чувство обладает способностью помогать нам во всем. Ведь вы наверняка кого-то любите или любили.

Фернан задумался, после чего нерешительно произнес:

— Мне кажется, даже такое, как вы говорите, святое чувство, как любовь, способно претерпеть множество изменений.

— Вы правы, — спокойно подтвердила монахиня и добавила: — Но я открою вам секрет: любовь к ребенку, своему ребенку, не меняется. Это Божий подарок на всю жизнь.