Книга Принцессы оазиса, страница 23 – Лора Бекитт

Тяжело вздохнув, Анджум опустила глаза.

— Ничего.

— Тебе одиноко? — спросил Идрис и неожиданно промолвил, не дожидаясь ответа: — Хочешь, я буду твоим братом?

Анджум поняла, почему он предложил стать ее братом, а не другом. Мальчики не дружат с девочками, у них очень разное воспитание. Конечно, она бы хотела иметь старшего брата, но ведь Идрис гораздо выше ее по рождению!

Когда она сказала об этом вслух, мальчик ответил:

— Мы все равны перед Аллахом. И нет таких жертв, каких я, как сын шейха, если это понадобится, не принес бы ради свободы и счастья своих соплеменников.

Хотя Идрис произнес явно не свои, заученные слова, они показались Анджум удивительно искренними.

— Хорошо, — сказала она, — будь моим братом!

Он улыбнулся.

— Завтра рано утром я приду к твоему шатру. Я хочу показать тебе то, чего ты наверняка еще не видела.

— Здесь, в оазисе?

— Нет. Потому мы и выедем на рассвете.

На следующий день девочка проснулась до восхода солнца и тут же выбралась наружу. Было тихо. Пышные перистые верхушки финиковых пальм огораживали оазис от пустыни зеленой стеной, защищали его от ветра. Лишенный пыли воздух казался удивительно свежим и чистым.

Ожидая прихода Идриса, Анджум думала о том, что ей нравится здесь все больше и больше. Она заметила, что поведение матери и отца тоже изменилось. Гамаль и Халима работали с удовольствием, в их глазах появилась надежда. Тут их никто не притеснял, не унижал, не попрекал тем, что они бедны, и не пытался отнять последнее. Здешние люди вообще жили куда богаче, чем в оазисе Туат: лучше одевались и питались. Во многих шатрах были ковры из верблюжьей шерсти и медная посуда.

Анджум не знала, что однажды Гамаль сказал жене:

— Может, и хорошо, что мы приехали сюда только с одной дочерью. Нас бы могли не принять из-за близнецов, и тогда мы бы точно погибли.

Идрис появился, когда солнечный свет только-только начал раскрашивать пустыню, превращая ее однообразную гладь в палитру мягких и нежных красок.

Он вел в поводу молодую стройную верблюдицу с ослепительно белой шерстью, коей заря придала розоватый оттенок. Обрамленные длинными ресницами глаза животного казались подведенными сурьмой. Анджум никогда не видела такой красивой верблюдицы. Белые верблюды считались самыми благородными, быстрыми и выносливыми и использовались исключительно для верховой езды.

— Ее зовут Айна, — сказал мальчик и неожиданно прочитал стихи:

Верблюдица так резва и так торопится в путь,

Будто в жилах ее клокочет не кровь, а ртуть.

А как худа и стройна! Ее завидя, газель,

Стыдливо взор опустив, должна с дороги свернуть.

И даже доблестный барс за быстроту ее ног

Без колебанья отдаст когтей разящую жуть.

Подобна мастью пескам. Широк и правилен ход.

Гонись за нею поток — и тот отстанет чуть-чуть.

Верблюдица и огонь — кто пылче? Оба равны.

Кто легче — ветр иль она? У них единая суть ^[3].

Девочка с восхищением смотрела на великолепное животное.

— Она твоя?

— Отец подарил мне ее, когда она была еще верблюжонком. Можно сказать, мы выросли вместе.

Обладание собственным верблюдом в столь юном возрасте в глазах Анджум было признаком высокого статуса и большого богатства. Наверняка Идриса ждало великое будущее! Девочка вновь подумала о том, насколько они неравны.

Видя ее замешательство, мальчик заметил: