Книга Принцессы оазиса, страница 223 – Лора Бекитт

— Анджум, это опасно! Вспомни о том, что ее мать хотела тебя убить!

Пересохшее горло девушки сжала судорога, тем не менее она произнесла то, чего бы не сказала ни одна мусульманская жена:

— Мне все равно. Если ты этого не сделаешь, я решу, что нас ничто не связывает, и уйду обратно в пустыню. И тогда ты никогда не увидишь меня.

В этот миг в ее взгляде и тоне появился оттенок превосходства, как у истинной жительницы этой страны и обитательницы царственных песков.

Симон схватил ее за руки.

— Нет, Анджум! Я люблю тебя, ты мне нужна! Я попытаюсь что-нибудь разузнать, а потом и сделать.

Лейтенанту пришлось потратить много времени для того, чтобы выбрать момент, когда Франсуаза отлучилась, а Жаклин оставалась дома.

Стоял прекрасный день. Необъятное небо с перистыми облаками в недосягаемой вышине походило на бескрайний океан с белоснежными барашками пены.

Горизонт дрожал от зноя, и в саду тоже было жарко. Изумрудную зелень окутывала тень, тогда как на солнце ярко пылали цветы, а крылышки насекомых казались драгоценными камнями. Аромат растений смешивался с запахом нагретой земли, по которой черными нитями ползали вереницы крупных муравьев.

Симон вспомнил, как впервые встретил в этом саду Жаклин Рандель, и она улыбалась кокетливой и в то же время открытой улыбкой.

Сейчас его окружал все тот же зеленый, солнечный, сверкающий и вместе с тем новый и страшный мир, где ему надо было решать такие проблемы, о которых он раньше не ведал, уметь выкручиваться так, как ему прежде не приходило в голову. Ничто не было тем, чем казалось на самом деле, и ему предстояло понять, что с этим делать.

Главным во всем этом для него было одно — защитить Анджум от всех этих людей. Симон еще никогда так сильно не чувствовал, насколько она ему дорога.

Он нашел Жаклин Рандель на тех самых качелях, что и прежде, только при ней не было книги. Цепи качелей нудно, ржаво и вяло поскрипывали. Казалось, сидящая на них девушка не знает, чем заняться, и попросту убивает время.

Она выглядела заметно погрустневшей. У нее было такое лицо, что молодому человеку не верилось, что когда-нибудь она вновь зальется беззаботным девичьим смехом.

Разум Жаклин точили невеселые мысли, а сердце пронзала печаль. А еще у нее был взгляд взрослой женщины, даже больше — человека, несущего на себе непосильный груз. Она смотрела совсем не так, как ее сестра, потому что, хотя той и пришлось покинуть родной оазис, рядом с ней был любимый мужчина.

Симону было горько осознавать, что его слова лишь усилят ее горе. Он коротко поклонился.

— Здравствуйте, мадмуазель Рандель! Нам надо поговорить.

Она взглянула на него с удивлением и надеждой.

— Я вас слушаю.

Молодой человек рассказал ей все. От волнения он говорил сбивчиво, короткими, отрывистыми фразами.

Байсан затаила дыхание. Казалось, рассказ Симона разбудил в ней каждый нерв; ее воображение следовало за ним по пятам. Она видела дышащую жаром пустыню и то, как лейтенант протягивал Анджум каменную розу, невольно соединяя их судьбы. Переживала за него, когда он очутился в плену, и восхищалась сестрой, которая вывела из пустыни едва знакомого ей чужого человека, по сути, врага, — просто потому, что пожалела. Следила за тем, как менялся, буквально переворачиваясь, внутренний мир Симона, и изумлялась тому, что в конце концов он решился принять ислам. Невольно завидовала, узнав, что он и Анджум — вместе, что они любят друг друга, несмотря на то, что были такими разными.