Книга Принцессы оазиса, страница 222 – Лора Бекитт

Пустыня оставалась такой, какой она была в свои младенческие дни: невозделанной, девственной, хаотичной, дикой. Чуждой и земледелия, и промышленности, и искусства. Люди не могли доказать пескам свое величие и могущество. Человеческий гений и дух не значили здесь ровным счетом ничего.

Белая жена засыпала бы мужа вопросами, но Анджум покорно молчала и терпеливо ждала. И Симон с неожиданной силой и пронзительностью осознал, что ей ничего не нужно, кроме того, чтобы он был рядом. Что она никогда не станет сожалеть ни о роскоши, ни о яствах. Что только она — женщина пустыни — могла испытать на редкость полное счастье, сотканное из сущей малости.

Симон решил, что должен сказать ей правду. Она выдержит, ибо тот, кто находится у истоков всего сущего, способен стойко переносить любые беды.

— Во время сражения в пустыне французы взяли в плен арабов, — промолвил он, не глядя на свою жену. — Среди них твой друг Идрис. Меня отправили туда с отрядом подкрепления, и я его узнал. Он ранен, но, кажется, не очень тяжело. Пленных доставили в город, они содержатся в особом отделении местной тюрьмы.

Анджум вздрогнула. Она словно перенеслась на многие дни назад, когда незнакомый мальчик сказал ей: «Тебе одиноко? Хочешь, я буду твоим братом?»

И еще он заметил: «Мы все равны перед Аллахом, судьбой и смертью. И нет таких жертв, каких я, как сын шейха, если б это понадобилось, не принес бы ради свободы и счастья своих соплеменников».

Сейчас она понимала, что на свете не существует такой жертвы, на какую не пошла бы она, чтобы выручить его из беды, вернуть ему свободу, исцелить его раненую гордость, помочь расправить крылья.

То же самое она была готова сделать ради своей сестры.

Почувствовав прикосновение пальцев Симона к своей коже, Анджум вновь содрогнулась. Зачем она обманывала себя? Она жила, отрезанная от родины, словно изгнанница! Она спала с человеком чужой крови, даже больше — с врагом! Она была готова подарить ему детей. Он принял ее веру и говорил, что ценит обычаи и культуру ее народа, но при этом воевал с бедуинами!

Муж — это больше, чем брат. Но если она стала женой врага своего брата, значит, она предательница и отступница.

Ее голос прозвучал, как чужой:

— Ты обманывал меня, когда говорил, что не воюешь против моего народа!

Симон сник.

— Анджум! Нельзя быть на войне и не воевать. У меня много долгов, и если я оставлю службу, нам будет нечего есть. Я все время надеюсь, что дело закончится длительным перемирием или даже миром, но пока мои надежды напрасны. Париж предложил арабам соглашение, но они отказались.

Она смотрела на него не мигая, и по ее взгляду лейтенант понял, что его жена понимала во всем этом гораздо больше, чем он думал.

— После того, как их так долго угнетали? Знаешь ли ты, что такое бедуинская гордость!

Симон ничего не ответил, и тогда Анджум сказала:

— Надо помочь Идрису. Ты сумеешь это сделать? Если ты истинный мусульманин, тогда твой долг помочь своему единоверцу.

Во взоре молодого человека отразилось смятение.

— Но как? Он заперт в тюрьме. У меня нет туда доступа, а если б и был, освобождение пленника без приказа начальства — это военное преступление. В этом случае больше ты никогда меня не увидишь.

— Тогда ты должен устроить мне встречу с сестрой, чего бы это ни стоило. Идрис ее возлюбленный, и она должна знать, что с ним случилось.