Книга Принцессы оазиса, страница 18 – Лора Бекитт

Анджум не стала убегать, а подошла ближе.

— Говори, — сказала Джан.

— Отец считает, что ты обращаешься к духам, которые существовали, когда не было даже пустыни, но мне кажется, пустыня была всегда, — наивно и смело произнесла девочка.

— Да, — серьезно подтвердила старуха, — пустыня была всегда. Только белые считают ее долиной смерти, а для нас — это страна жизни, видимой и невидимой. Духи — это невидимая жизнь, точнее, видимая немногим. Она существует, как существуют не только земные, но и небесные сокровища.

— Ты умеешь разговаривать с джиннами?

— Я могу обратиться к ним, но я не в силах заставить их отвечать. У тебя есть какой-то вопрос?

— Я хочу узнать про Байсан!

— Входи, — сказала Джан, и девочка очутилась в ее шатре.

Она удивилась тому, что здесь нет никаких колдовских предметов, вообще ничего необычного и особенного. Вероятно, недаром мудрые люди говорили, что ключ к раскрытию всех тайн — именно простота.

Анджум присела на корточки. У нее был серьезный взгляд и не по-детски скорбно сомкнутые губы.

— Твой отец прав, — заметила Джан, выслушав девочку. — Байсан очутилась в ином, недоступном для нас мире.

— Ей там хорошо?

Старуха достала из-под лежавших в углу тряпок круглое зеркало. По местным меркам это была драгоценная, а в данном случае, как подозревала Анджум, еще и волшебная вещь.

— Посмотри в него.

Девочка с любопытством уставилась на себя: смуглое лицо, заплетенные в косички волосы, выразительные и одновременно строгие глаза.

— Могла ли ты раньше сказать, что видишь там не только себя, но и Байсан?

— Да.

— Так вот: теперь перед тобой только ты.

— А моя сестра?

— Она смотрится в другое зеркало и тоже видит лишь саму себя.

Анджум не то чтобы поняла, а почувствовала, что хотела сказать Джан: сестра изменилась, или с ней что-то сделали. Девочка уже знала: нельзя протянуть руку в сон и выхватить оттуда то, что тебе нужно, как невозможно взять ничего в потусторонний мир из мира вещей.

— Мы с Байсан никогда не встретимся?

— Кто знает! — уклончиво ответила старуха.

Только она имела смелость не говорить «все руках Аллаха»: наверное, потому что знавала другие силы.

Заметив, что Анджум продолжает пытливо смотреть на нее, старуха добавила:

— Я могу сказать тебе только одно: никогда не задавай ни себе, ни другим слишком много вопросов. Самой в себе разобраться трудно, а мнение окружающих собьет тебя с толку. Просто прислушайся к тому, что говорит твое сердце. Это и есть то, что вложил в тебя Аллах, такова его воля и таков предначертанный тебе путь. Если ты нестерпимо захочешь чего-то — делай! И ни о чем не жалей. Теперь иди. Впереди у тебя еще целая жизнь.

Девочка не заметила, как прошел день, похожий на сотню других дней, но также чем-то неуловимо иной, а ночью лежала в шатре, и пустыня окружала ее, как огромный черный океан. Такими же темными и бездонными были и мысли Анджум.

В ту ночь она впервые задумалась о том, что такое смерть. Это не полузанесенный песком скелет павшего верблюда, не зловещее парение стервятников в небесах, не пустота огромных безводных пространств, не безмолвие бесконечного ночного неба, а что-то другое, куда более страшное и непонятное.

И все-таки ей хотелось верить в то, что жизнь побеждает небытие, пусть даже первая временна, а второе — бесконечно.