Книга Принцессы оазиса, страница 177 – Лора Бекитт

— У вас есть кто-то, я имею в виду…

Он понял.

— Слуги? Нет. Конечно, на службе у меня есть и адъютанты, и денщики, но только не дома. Я все привык делать сам. Ведь я вырос в приюте.

— Правда? Значит, вы добились всего без чьей-либо помощи?

Полковник усмехнулся.

— Нет, я просто женился на Франсуазе. Ее отец занимал важный военный пост.

— Но ведь вы вступили в брак не ради этого?

— Нет, но так получилось.

— Сюда не залетает песок, — заметила Берта после неловкой паузы.

— Да. Здесь хорошо отдыхать от пустыни, от ее власти; ведь в этих краях кажется, будто она везде, — сказал Фернан, поднимаясь со стула, а потом вдруг спросил: — Надеюсь, Франсуаза не знает, куда вы пошли?

— Нет. Когда я выходила, мадам Рандель была в своей комнате, — ответила Берта и подумала: «Он ушел от своей жены, но внутренне так же зависим от нее».

Коротко простившись, она вышла на улицу. В небе сгустились облака. Когда они успели набежать? Листья деревьев слегка обвисли, и было очень душно. Ветер с силой пригибал сухую траву, а по дороге мчались клубы пыли. В воздухе словно повисли сумерки. Наверное, будет дождь, а то и гроза.

Берта взялась за калитку, когда услышала:

— Мадемуазель де Роземильи! Постойте! Вот-вот хлынет ливень, а вам нельзя идти по скользкой дороге. И экипажа мы здесь не найдем.

Полковник распахнул дверь и теперь стоял на пороге. Оглянувшись, Берта окинула взором его высокую фигуру с безупречной осанкой военного, и в ее душу неизвестно почему закралось чувство опасности. Возможно, оттого, что ей нравился этот мужчина?

«Скользкая дорога» — в этом было что-то двусмысленное. И его взгляд таил в себе намного больше, чем способны сказать слова. Она колебалась, но в это время небеса разверзлись, и на землю хлынул неудержимый ливень.

Зонтик из тафты явно не спас бы ее от стихии, и Берта вернулась в домик Фернана Ранделя.

Когда они снова сели, полковник без вступления произнес:

— Простите за мой поступок, тогда, в гарнизоне. Поверьте, я вел себя честно. Вы очень красивая женщина, а я одинок.

— Я не красивая женщина. Красивые женщины изящно двигаются и могут танцевать.

— Умение танцевать — не самое главное в жизни. И неужели скромность, такт, душевность, обаяние, гибкий ум, прелестное лицо и чудесная фигура не заменят той самой изящной походки?

— И вы не одиноки, — голос Берты слегка дрожал.

— Конечно, существует военное братство; и вы будете правы, сказав, что у меня есть жена и дочь, и все же внутри я всегда ощущал бесконечное одиночество.

Берта тоже была одинока. В детстве о ней заботились, ее баловали, а потом судьба вышвырнула ее на улицу, как бездомную собачонку.

— Я вас понимаю, — искренне промолвила девушка. — Но вы многого добились и можете жить хотя бы этим.

— Почему тогда мне кажется, будто я прожил свою жизнь зря? Долгие годы сгорели все как один, и не осталось даже пепла. Время неумолимо, оно подтачивает человека незаметно, и в один из бесконечно похожих дней вдруг замечаешь, что ты уже далеко не тот, что прежде.

Послышался оглушительный раскат грома, и девушка вздрогнула. Фернан взглянул на ее нежное лицо, и ему почудилось, будто в его сердце возвращается давно позабытое тепло, а в душе прорастают молодые побеги.

А потом он увидел в окне молнию, извилисто прорезавшую небо, и неожиданно перед ним, словно в таинственном просвете, возник кусок будущего, какое он не чаял вообразить.