Книга Принцессы оазиса, страница 119 – Лора Бекитт

Подумав о пустыне, Гийом поморщился. Ветер беспрестанно гнал оттуда лавины жаркого воздуха, удушливой пыли, тучи назойливых колючих песчинок, отчего деревья и кустарники становились похожими на скелеты, земля высыхала, на руках и ногах людей трескалась кожа. И как эти бедуины живут в песках?!

Гийом презрительно ухмыльнулся. Неужели кому-то могут нравиться подобные жалкие создания! Разве это не настоящая дикарка без единой мысли в голове! Наверное, лейтенант пообещал ей несколько монет или… неизвестно что. Конечно, бедуинка была рада вырваться из своего оазиса, но едва ли здесь ее ждало что-то хорошее.

Если б кто-то сказал сержанту, что эта арабка как две капли воды похожа на дочь полковника Ранделя (сержант Доне видел ее мельком), он бы от души расхохотался и покрутил пальцем у виска.

Гийом не был уверен в том, сможет ли что-нибудь втолковать бедуинке. Он знал несколько арабских слов, но это были в основном оскорбления и ругательства.

Сержант надеялся, что лейтенант назвал дикарке свое имя, потому прежде всего произнес «Симон» и сразу заметил, как она встрепенулась и в ее глазах вспыхнуло что-то похожее на надежду.

В это время Идрис стоял возле шатра родителей Анджум, Гамаля и Халимы.

Дул ветер. Он веял всегда, когда обитателей оазиса Айн ал-Фрас еще не было на земле, и продолжит разгуливать на воле, когда их не станет. Однако именно сейчас он казался по-особому назойливым, даже зловещим. Напоминавшим о неумолимости судьбы.

— Где ваша дочь? — спросил шейх своих подданных.

— Мы не знаем, — сдавленно произнесла Халима, а поскольку ее муж молчал, неуверенно добавила: — Мы надеемся, что она вернется. В последние дни она часто убегала в пустыню.

— На сей раз она ушла навсегда, — твердо произнес Идрис. — К сожалению, Анджум нарушила законы племени. Она освободила пленника, иноверца, врага.

— Горе нам, горе! — вскричал Гамаль. — Анджум сошла с ума! И она увела верблюда! Теперь мои дети умрут от голода!

— Вы получите другого верблюда, — резковато произнес молодой шейх. — И я также постараюсь оградить вас от осуждения соплеменников.

Родители Анджум хотели повалиться ему в ноги и целовать руки, но он бросил на них такой взгляд, что они в страхе отступили.

Идрис не желал никого видеть. Оседлав Джамила, он направил его в пустыню и скакал под огромным пустым небом, сам не зная куда. Он бы умчался на край света, если б был уверен, что ему удастся убежать от самого себя.

Симон Корто пришел в себя в военном госпитале. Он долго лежал, ожидая, пока смутные очертания окружающих предметов не прояснятся. Его руки и ноги были перевязаны, и он ощущал на лбу прохладу влажной ткани.

Окончательно очнувшись, молодой человек уставился в оконце, где виднелась узкая полоска неба с разбросанными по нему перистыми облаками и ветки раскачиваемых ветром деревьев. В лучах заката все вокруг отливало нежным шафрановым цветом, и лейтенант по-особому ощутил, как хороша жизнь. Ему повезло, он не умер! Осознание этого счастья заглушало даже боль в обожженном солнцем теле.

Внезапно свет загородила чья-то тень.

— Вы пришли в себя, лейтенант? Я очень рад! А то я уже собирался уходить.

Узнав полковника Ранделя, Симон инстинктивно попытался приподняться, но тот заботливо прикоснулся к его плечу.