Книга Принцессы оазиса, страница 118 – Лора Бекитт

Должно быть, так происходит в старости. Человек не испытывает сильных переживаний, все словно отдаляется от него, покрывается дымкой, а потом исчезает. Но он был еще молод и хотел жить.

Когда впереди показались очертания города, Симон Корто не поверил своим глазам. Только сейчас он понял, что все это время держался на пределе сил.

Но было необходимо продержаться еще немного. Он должен был показать арабке, куда его отвезти.

Анджум ощутила легкий, нежный, солоноватый аромат и вспомнила, как Идрис впервые показал ей море. У нее сжалось сердце. Сейчас она вовсе не была рада вновь увидеть огромное водное пространство.

Когда они добрались до штаба, лейтенант жестами попросил Анджум подождать снаружи, возле стены. Она поняла и кивнула. У нее были огромные черные глаза, в коих затаились отчаяние и тревога, и скорбно сжатые губы. У Симона не осталось сил о чем-либо размышлять, и все-таки на задворках сознания теплилась мысль о том, что бедуинка проявила не ту храбрость, что требуется на поле боя, а нечто куда более непостижимое и великое. Она совершила подвиг — ради него, совсем незнакомого, по сути враждебного, чужого человека.

Он кое-как доковылял до места. У него подгибались ноги, а в голове была какая-то странная пустота.

Симона встретил сержант Гийом Доне. Не так давно его легко ранили, потому он не поехал с отрядом и теперь радовался тому, что остался жив.

— Лейтенант! — в изумлении воскликнул он, глядя на Симона, как на привидение. — Вы?! Мы думали, что все погибли, потому что никто не вернулся.

— Отряд настигла песчаная буря, — с трудом проговорил тот. — Когда я очнулся, кругом никого не было. Наверное, остальные и впрямь мертвы. Потом меня взяли в плен арабы, но я сбежал.

— Как вам удалось?!

Немного поколебавшись, Симон ответил:

— Меня спасла арабская девушка.

Сейчас ему был нужен союзник, неважно кто, ибо выбирать не приходилось. Главное, чтобы Анджум ни в ком случае не попалась на глаза полковнику. Гийом Доне видел девушку, но едва ли ее узнает. Он был из тех, для кого все арабы на одно лицо.

Уголок рта сержанта пополз вверх.

— А вы сердцеед, лейтенант!

— Дело не в этом. Я сам не знаю, почему так получилось. И я… хочу попросить вас об одолжении. Пожалуйста, устройте ее где-нибудь. Я… я вас отблагодарю. Я не хочу, чтобы о ней кто-нибудь знал. Особенно — полковник Рандель. Прошу, не говорите ему правды!

Гийом Доне озадаченно смотрел на Симона, прикидывая, какую выгоду можно извлечь из этой необычной ситуации.

— Насколько я могу судить о полковнике, он не обидит вашу девушку, — наконец произнес он.

— Выполните мою просьбу, — прошептал Симон, чувствуя, что теряет сознание.

— Вам надо в госпиталь, — поспешно произнес сержант.

— Обещайте…

— Хорошо. Где эта арабка?

— Снаружи, за углом. Я велел ей ждать возле стены. Она не понимает по-французски.

— Я постараюсь с ней объясниться, — сказал Гийом и передал Симона на попечение солдат.

Это случилось вовремя, потому что через несколько минут лейтенант лишился чувств.

Выйдя наружу, сержант обогнул стену. Он увидел огромного верблюда со свалявшейся шерстью, мерно жующего жвачку, а рядом с ним — бедуинку в пыльной ветхой рубахе, с массой напоминавших шнурки косичек и с синим треугольником на лбу. Она выглядела прокопченной солнцем и овеянной всеми ветрами на свете.