Онлайн книга «Её Сиятельство Графиня»
|
— Пройдёмте? — указала на столик в отдалении. Тут же к нам присоединился и граф Ланской, известный покровитель Милютина. Когда-то он лично ввёл этого гениального человека в свет, ручаясь за него, как за самого себя. — Княгиня освободили крестьян Карловки, ваше сиятельство! — гордо проговорил Милютин. — Что? — удивилась. — Всё получилось? — Ещё в марте их величество одобрили данное действо, но только сейчас мы претворили всё в жизнь. Ровно 7392 мужчины и 7625 женщин! Энгельгардт[3] изрядно постарался, планируя разделение местности на четыре общества, теперь у каждого есть собственное управление и даже суд. Тут вы, ваше сиятельство, значительно помогли! После того, как княгиня распорядились — по вашему совету — об уездных школах и для детей, и для взрослых, в губернии обнаружилось достаточно умов, которым можно доверить управление. Я не могла поверить ушам. На глаза навернулись слёзы. Это прорыв! Огромный шаг в нашем общем деле! — А что с землёй? — спросила с замиранием. — Отдана шестая часть от всей помещичьей земли, — гордо проговорил Милютин. — Плата в год — по два рубля за десятину, а ежели кто захочет выкупить, их высочество позволили рассрочку в 25 рублей с десятины. Конечно, сумма немыслимая для крестьян, но ведь и Полтавская губерния — местность плодотворная. Если крестьяне захотят — заработают на земли очень скоро, а если будут лениться — то кто им виноват? Вот и узнаем, нужно ли освобождать крестьян поголовно — или ещё рано! — Какое радостное известие! — вздохнула счастливо. — А где же сама княгиня? — А вы не знаете? — Милютин удивлённо посмотрел на Ланского. Тот — напрягся, заозирался нервно. — Чего не знаю? — С того дня, как племянник её высочества, князь Демид Воронцов, покинули столицу, она захворала… — Покинули столицу?! Ох, простите… — прижала ладошку к губам — выкрик получился излишне громкий. — И куда же князь отправились? — Лизавета Владимировна! — прежде, чем хоть кто-то ответил на вопрос, в разговор ворвался Безруков. — Как я рад вас видеть! — Взаимно, Виктор Викторович, — присела в реверансе. — Нам пора, были рады сообщить вам столь радостное известие, — вдруг откланялись Милютин и Ланской. — Но постойте же… — начала было, но их и след простыл. — А вы не знаете, куда уехал Воронцов? — тут же нашла новую жертву. — Лизавета, вам стоит присесть… — Не надо! Будьте добры ответить! — Избавьте меня от этого… — И не подумаю! — процедила. Никогда не была так груба, но странное чувство, сковавшее горло, — а точнее дурное предчувствие — кипятило кровь. — Куда отправились их светлость? — На фронт. Эти слова камнем ухнули в омут моих подозрений. Мне послышалось? — На фронт? — На Кавказ… К тому камню грубой верёвкой была привязана я, и, вслед за ним, я рухнула в омут — без шанса выбраться. — Лизавета Владимировна, — меня придержали под локоть, усадили куда-то. Всё было неважно. Я тонула. Тонула в вязком удушливом тумане предательства. Как он мог? Как он мог! — Господи-Боже, — прошептала. Прихватило сердце — я прижала к нему руку, словно бы в попытке запустить его вновь. Нет, оно погибло. Так просто и так быстро. Столь хрупким оно оказалось! Всё так прозаично… все эти разговоры, горячие споры, взгляды, доверие… Всё это было ложью — князь никогда не слышал меня. Он лишь водил меня за нос складными рифмами — чарующими, но лживыми. |