Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 95 – Александр Козлов

— Что здесь творится? — ее голос, привыкший повелевать, эхом разнесся по двору.

Василий Шуйский поспешил к жене, но та раздраженно отмахнулась от него, как от надоедливой мухи.

— По какому праву ты своевольничаешь в моем доме? — прошипела Авдотья, впиваясь взглядом в Горбатого.

Борис Иванович спокойно встретил ее яростный взгляд.

— Я здесь по твоему доносу, Авдотья Никитична, — ответил он ровным голосом. — Ты сама поведала великой княгине, что муж твой отрезал язык холопу за речи крамольные. Ныне я должен проверить, правду ли ты поведала.

Лицо Авдотьи побледнело, затем покрылось красными пятнами.

— Ах, вот оно что! — она едва сдерживала себя, чтобы не вцепиться в горло Горбатому. — Значит, великая княгиня за холопа решила заступиться? С каких пор она разболелась сердцем за крепостных, с каких пор она возомнила, что вправе учинять обыск в доме вельмож уважаемых?

— А с каких пор вельможи уважаемые стали калечить слуг, забывая о своем достоинстве? — спокойно ответил Горбатый. — Или ты мнишь, что титул дает право на безнаказанность?

Авдотья сжала кулаки, ее голос дрожал от бешенства:

— Мой муж имеет полное право наказывать своих крепостных! Сие его земля, его дом, его слуги!

— Право наказывать — да, но не калечить и не мучить, — отрезал Горбатый. — Пока мои дьяки не убедятся, что здесь нет бесчинств, я не уеду.

— Бесчинств? — взвизгнула Авдотья. — Да что ты ведаешь о бесчинствах?

— Я ведаю достаточно, — Горбатый сделал шаг вперед, отчего Авдотья отступила, как раненая волчица.

Воевода кивнул своим людям, и те возобновили осмотр поместья.

Княгиня с гневом закусила губу. В этот момент она ненавидела себя за свою беспомощность: все, чем она владела — имя, влияние, деньги — оказалось бесполезно!

Василий Шуйский, бледный и дрожащий, медленно побрел к крыльцу. Княгиня последовала за ним. В тереме она вплотную приблизилась к мужу и, впившись в его лицо пронизывающим взглядом, прошипела:

— Времени ждать не осталось: самая пора пустить в ход твою грамотку!

Борис Горбатый стремительно шагал по коридорам Кремлевского дворца, и его тяжелая поступь эхом отдавалась под каменными сводами. В памяти еще были свежи впечатления от увиденного в поместье думного боярина Шуйского, и теперь ему предстояло доложить об этом великой княгине.

В то же время сам Василий Шуйский неспешно поднимался по широкой лестнице, ведущей в Грановитую палату, откуда он собирался пройти в парадные покои. Именно там, по словам князя Горбатого, ему надлежало держать ответ перед Еленой Глинской за жестокое обращение с крепостными и злоупотребления властью. Холодок пробежал по спине боярина — он знал, что обвинения эти отнюдь не беспочвенны. Но разве он единственный такой в Боярской думе? Не все ли здесь грешны тем же? И все же дрожь не унималась, перерастая в противный озноб. В конце концов, именно его выбрали козлом отпущения, именно к нему пришли с проверкой, именно его вызвали на ковер к великой княгине.

В преддверии венчания Ивана IV на великое княжение атмосфера при дворе накалилась до предела. Подготовка к церемонии шла полным ходом, но за пышными церемониями и торжественными приемами скрывались острые политические противоречия. Придворные круги бурлили от сплетен и интриг: каждый стремился укрепить свое положение и влияние на будущего правителя.