Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 84 – Александр Козлов

Авдотья снова посмотрела на пергамент.

— Я все обдумала, — сказала она серьезным тоном, который окончательно вернул Шуйского в реальность. — Сделаем так, что никто и усомниться не посмеет.

Князь нехотя вернулся на край кровати:

— А ну-ка, поведай, как ты все учудишь?

— У меня есть верные писцы, — княгиня погладила стопку бумаг, — они умеют подделывать любой почерк, будто сами ангелы их этому научили.

— А коли кто проверит записи? — нахмурился Шуйский.

— А кто посмеет мои книги проверять? — усмехнулась Авдотья. — Да и потом, я все так подправлю, что даже самый зоркий глаз не заметит.

— А доказательства? Без них не поверят.

— Доказательства будут. Я отыщу способ подбросить нужные бумаги в его сундуки. А там уж и стражники мои подсобят, дабы все правдоподобно выглядело.

— А коли Глинский что заподозрит?

— Он и не смекнет. Я все сотворю так тонко, что комар носа не подточит. Будто паутинка на солнце — вроде как есть, а вроде и нет ее.

— Точно сладишь записи в книгах подделать, дабы никто нас самих ни в чем не уличил?

— У меня есть все нужное, — Авдотья кивнула на прикроватный столик с письменными принадлежностями. — Чернила особые, перья отборные, бумага — как новая, но выглядит будто старая.

— А если кто из твоих людей проболтается?

— Мои люди верны мне, как голодные псы хозяину. Ведают, что за предательство головы лишатся. А посему не изволь беспокоиться, любезнейший Василий Васильевич: так подделаю грамотки, что сам бес не разберет, где правда, а где обман.

Князь кивнул, явно успокоенный уверенностью жены.

— Пойду тогда почивать в малой горнице, дабы не мешать тебе чудеса творить, — сказал он и, не оборачиваясь, направился к неприметной двери, ведущей в соседнее помещение. Там у него припасена для борьбы с бессонницей наливочка, о которой княгиня не знала или делала вид, что не знает; там он и скоротает ночь.

Авдотья осталась одна. Собравшись с мыслями, она достала из верхнего ящика стола набор перьев, чернила разных оттенков и бумагу, похожую на ту, на которой писались казначейские грамоты. Устроилась на кровати поудобнее и принялась за работу.

Княгиня мастерски вносила правки в документы: увеличивала суммы выдач, исправляла даты, подменяла имена получателей. Ее умелая рука, привыкшая к витиеватому письму, искусно подделывала почерк писцов. В одной грамоте она приписала несуществующие расходы на содержание войска, в другой — завысила стоимость закупленных припасов, а в третьей — вписала имя Михаила Глинского как получателя крупной суммы «на нужды государства».

Работая над подделками, она не забывала о мелочах: делала искусные исправления, которые выглядели как случайные кляксы, добавляла потертости по краям документов, имитируя их давность. Затем тщательно сверялась с образцами подлинных грамот, с которых срисовывала водяные знаки и вислые печати.

Когда поддельные грамоты были готовы, Авдотья аккуратно сложила их в специальный тубус, перевязав шелковым шнурком. Она знала наверняка, что эти документы станут неоспоримым доказательством вины Михаила Глинского, и никто не посмеет усомниться в подлинности документов, исходящих из самой казны.

Княгиня удовлетворенно улыбнулась: теперь оставалось дождаться подходящего момента, чтобы пустить эти грамоты в ход и навсегда избавиться от опасного соперника при дворе.