Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 123 – Александр Козлов

Именно эта двойственность внешности — природная крепость тела и неестественная бледность — делала главу Московской епархии особенно запоминающимся. Его образ, как живая икона, воплощал идеал церковного иерарха: человека, который, несмотря на внешнюю представительность, остается строгим аскетом и непримиримым обличителем пороков современного ему общества. Каждое движение митрополита Даниила, каждая черта его лица отражали внутреннюю силу человека, посвятившего себя высшему служению, и эта сила придавала его облику истинное величие в глазах верующих.

Елена Глинская зябко повела плечами, давая понять, что здесь, при открытых окнах, она не настроена на разговор.

— Увы, все покои ныне заняты по причине приготовления к венчанию, посему могу предложить лишь близлежащую ризницу, где мы храним церковную утварь, — предложил митрополит вежливо, но в его глазах Елена уловила усмешку.

«Ты еще раскаешься в сем моем унижении», — подумала она, ласково ему улыбаясь.

Небольшую ризницу с полированным деревом наполнял тихий свет из зарешеченных окон; в ней хранились богослужебные облачения и священные сосуды. Воздух наполнял аромат ладана и старых книг. В углу, рядом с большим столом, накрытым белоснежной скатертью, стоял простой стул с резной спинкой — его принес монах специально для великой княгини, и его положение, чуть выше остальных лавок, подчеркивало ее особый статус. На сиденье лежала свежая льняная ткань, а резной узор на спинке стула слегка поблескивал в приглушенном свете, создавая впечатление благоговения.

Два высоких шкафа, украшенных искусной резьбой, занимали почти всю стену. Между ними стояли простые деревянные лавки, покрытые грубой тканью. На одной из них с гордой осанкой расположился митрополит Даниил. Напротив него, на другой лавке, с подчеркнуто безучастным видом сидел Телепнев-Оболенский, хотя его напряженная поза выдавала внутреннее беспокойство.

Елена Глинская решила не тратить время и сразу перешла к сути дела:

— Высокопреосвященнейший владыка, в сии дни, когда Боярская дума мешкает с решением о назначении советников моему сыну-государю, меня гнетет твое нежелание стоять за меня и поддерживать в трудную годину.

— Церковь Божия вовеки была опорой державы, я служу верой и правдой и ратую за благо Церкви и государства, но не за узурпаторов, — сухо ответил митрополит.

— Ах, так вот оно что! Позволь напомнить, что все церковные земли и имения находятся на государевой службе, и я намерена сей порядок укрепить. Отныне все церковные доходы и расходы будут проходить через государеву казну. Всякое крупное поступление и расходование средств должно быть со мной согласовано.

— Но сие противоречит традициям! — в голосе Даниила по-прежнему звучала твердость, свидетельствующая о его уверенности в своей непоколебимости.

— Времена меняются, владыка. Государство должно ведать, на что расходуются средства, собранные с наших подданных. К тому же, я задумала масштабное строительство в Москве — Китай-городская стена потребует немалых ресурсов.

— А как же церковные земли?

— Все земельные пожалования и передачи отныне будут твориться только с моего соизволения. Более того, я повелю провести перепись всех церковных владений и установить надзор над их использованием.