Книга Любовь Советского Союза, страница 2 – Сергей Снежкин

— В Москве, в актрисах, – ответила за Галю тетя Надежда.

Кузьма Петрович сочувственно зацокал языком.

— Стыд-то какой! Давно? – беря вилку в здоровенный кулак, спросил он.

— Почитай, с рождения ее, – с готовностью ответила тетя Наташа.

— Брошенка? – изумился Кузьма Петрович, пережевывая грибы.

— Что вы такое говорите? – возмутилась бабушка, ставя на стол горшочек с необходимой для грибов сметаной. – Какая же она брошенка, если мать ее в позапрошлом году навестить приезжала!

— А папка? – продолжал неспешные вопросы мастер лесопилки.

— Безотцовщина, – коротко ответила тетя Наташа.

— Дядя Кузьма, а кто вам нос сломал? – задала давно интересующий ее вопрос Галина.

Не обращая внимания на возмущенное шипение тетушек, дядя Кузьма снисходительно ответил:

— Это в малолетстве… кобыла лягнула.

— Вы ее обидели? – удивилась Галина.

— Кого? – перестал жевать Кузьма Петрович.

— Кобылу! – пояснила Галина.

— Не-е-е! – поморщился Кузьма. – Дурная была!

— Дядя Кузьма, – не отставала Галя, – вы на ком хотите жениться, на тете Наташе или на тете Наде?

Тетушки покраснели, тревожно и искательно глядя на жениха.

— Галечка, иди, погуляй… – Бабушка подтолкнула Галю к калитке.

— Я не хочу! – сопротивлялась Галина, – пускай он скажет, а то тети из-за него каждый вечер ссорятся и даже дерутся! Чего… Ему жалко разве сказать? А то ходит, обедает каждый день, а тетушки мучаются!

Бабушка схватила Галину за руку и потащила к калитке.

— Чего ты меня тащишь? – кричала обиженная Галя. – Сама говорила, что если они в этом году замуж не выйдут хоть за черта с рогами, то перезреют и взбесятся!

— Гуляй! – бабушка вытолкала Галю на улицу и захлопнула калитку.

На заборе соседнего дома сидел большеголовый мальчуган с бесцветными глазами и выгоревшими за лето до хлорной белизны волосами.

— Турнули? – радостно спросил он. – Женишку мешаешь?

— Ничего не турнули! – заносчиво ответила Галя. – Я гулять вышла.

— А-а-а… – равнодушно ответил Ипат.

— Ипат, давай играть, – предложила Галя.

— Во что? – недоверчиво спросил Ипат.

— Давай играть, будто я принцесса, а ты простой деревенский мальчик, – предложила Галина.

— И чего я делать буду? – оттопырил нижнюю губу недоверчивый Ипат.

— Ты будешь мне прислуживать, исполнять все мои желания, даже самые ужасные! – предложила Галя.

— Не-а, – после недолгого раздумья отказался Ипат, – не буду я тебе прислуживать.

— Ну и дурак! – расстроилась Галина. – Вот приедет за мной моя мама, привезет мне конфет, ландринок^[1], новые ботиночки, я ничего тебе не дам!

— Не приедет твоя мамка! – злорадно поведал с забора Ипат. – Ты брошенка, тебя мамка бросила!

— Приедет! – закричала Галя.

— Не приедет! Не приедет! Не приедет! – кричал в ответ злой Ипат. – Твоя мамка в Москве за бублики голой скачет! Не приедет! Не приедет!

Галя подняла с земли увесистый камень и бросила его в обидчика, но камень был слишком тяжел для ее слабой ручки и до забора не долетел. Потому Ипат продолжал безнаказанно кричать:

— Не приедет! Не приедет!

Когда Галя, осторожно проскользнув в калитку, вернулась в свой сад, Кузьмы Петровича уже не было.

Заплаканная тетя Наташа схватила ее за ухо и потащила к дому мимо полулежащей в гамаке Нади с мокрым полотенцем на лбу.

Бабушка, наливавшая пустырник из пузатого флакона в чайную ложку, побежала вслед за своей дочерью, тащившей плачущую Галю.