Книга Белые ночи, страница 13 – Джо Смит

Катя (она мелькает ярко-розовым пятном где-то на границе моего сознания) улыбается и машет. Что-то щебечет про то, как хорошо я выгляжу, какая погода, как все чудно. Киваю. Не перебивать же ее. Тут же подбегает Валя – они что, по-прежнему ходят только парой? – и щебечет все то же самое, добавляя только что-то про Дэниэла, про то, что он очень милый.

Спустя какое-то время, когда стандартный обмен любезностями спадает, ныряю в свой баул за сушеными ягодами. Вообще, девчонки они неплохие, адекватные – размышляю я, выуживая пакеты и заварочный чайник. Работают с Игорем в нашей типографии. И он мне не далее, как вчера вечером клялся, что все будет спокойно, без эксцессов. Перезвонил ведь, спрашивая о количестве необходимых палаток, попутно узнавая, не соблаговолит ли многоуважаемый мистер Локвуд дать добро на пару-тройку фотографий. Мистер Локвуд дал. Не пожалел? Фиг знает.

Ловлю краем уха, как Игорь, на дико-ломанном английском пытается объяснить Дэниэлу мои странные действия:

— Такой чай только она мочь, – рассыпается перед интуристом Игорек, – Нигде больше такой чай не пробовать ты.

Локвуд что-то отвечает, его слова просто идут мимо меня. Зарываюсь еще глубже.

* * *

День течет медленно. Мы совершаем еще пару вылазок и на речку, и глубже в тайгу. Потом, разместившись у костра кто на чем, обедаем тушенкой и гречневой кашей. Печем картошку, и я как всегда, измазываюсь в золе, потому что принципиально не чищу подгоревшую кожуру. Дэниэл умудряется не измазаться. Он так же, неведомым мне образом, умудряется всех к себе расположить. Рассказывает актерские байки: о том, как снимали погоню в том боевике про мастера восточных единоборств, о том, как интересно было работать над недавно выпущенной книгой стихов. Я едва успеваю переводить. Столько слов, сказанных располагающим к себе голосом, столько подробностей, ничего действительно личного не говорящих, столько пустоты, которую все, наверное, кроме меня, воспринимают как самый полный и самый интересный разговор. Почему я чувствую тут четко отработанную сцену? Почему вижу только безупречную работу актера? Почему опять не верю вам, мистер Локвуд?

— О, она просто невероятный партнер. Но это было действительно забавно, – открыто, по-голливудски улыбаясь, строчит слова пулеметчиком Дэниэл, – Саша ужасно боится замкнутых пространств. Конечно, половина дублей была испорчена, и всей команде приходилось ее успокаивать.

Ребята смеются и принимают это откровение за чистую монету. Только вот та самая партнерша Локвуда в каждом втором интервью рассказывает эту историю недавних сьемок. Рассказывает и о том, как Дэниэл ее лично успокаивал и вообще. Я только на секунду задумываюсь об этом и сбиваюсь с перевода. Локвуд бросает на меня взгляд, непонятно какой. Киваю в ответ.

— У меня давно такой разговорной практики не было, чтоб еще и в обе стороны, – киваю на ребят, – извините меня, я устала.

Поднимаюсь. Мне просто надо побыть одной. Вся честная компания тоже разбредается кто куда. Как обычно незаметно, в тайгу приходит вечер. Небо тускнеет на какой-то несчастный час, солнце зависает над горизонтом, да так и остается там, превращая короткий вечер в белую ночь.

Мы собираемся у костра. В теплых сумерках он мельтешит едва заметной красноватой точкой. За беседой и трапезой вечер оказывается смехотворно коротким. Хлопают пробки, Игорь разливает вино по жестяным кружкам. Только двое отказываются от напитка: я и Дэниэл. Переглядываемся, почти как заговорщики. Он улыбается первым – и я так отчетливо вдруг понимаю, что его отношение ко мне ничем не отличается от отношения к вот этой шумной компании. Просто несколько мелочей на фоне природы – сегодня есть, а завтра затеряются в череде событий совершенно другой жизни.