Онлайн книга «Лист лавровый в пищу не употребляется…»
|
— …И я – ваш непокорный слуга – есть великий грешник. Публично каюсь, братья и сестры, да призываю обновиться. В чём же суть обновления? Как баба в родах меняет свою кровь, так Церковь православная нуждается в очищении. Календарь сменили, догоняем Европу. Церковнославянский забудем, как язык мёртвых. Станем же и в храме говорить русским языком, языком матерей и кормилиц, языком газетных передовиц – время несётся и диктует. Есть ли тайное в священстве? Надо ли укрываться от кающегося? Идите в обновленческий храм, загляните в алтарь и наблюдайте, как совершается жертва. Церковь должна стать ближе к грешнику, иначе он никогда не почувствует свою связь с Богочеловеком. А «Живая церковь» дарует тебе такую возможность. И даже женщина, изгоняемая ветхими законами из алтаря, ныне может обрести иную роль, уравняться с мужчиной в праве присутствия. Новая нормальность заместо нормальности прежней. Мы – живоцерковники – пророчим тебе, народ русский, скорую передачу в твою собину всего монастырского имущества. Хватит, пожировали канонники. Нынче монастыри переходят в дома призрения, в госпитали, в сельскохозяйственные коммуны и трудовые братства для граждан республики… — А свой Заиконоспасский тоже отдашь? Выкрикнул кто-то из кружка рабочих, там же его поддержали смешком, а старухи зашикали: тихо, тихо. Лектор будто не слыхал. — Любой пожилой гражданин сможет поселиться в доме призрения. — Аль в старину при монастырях не живали… Чего же тут нового? Не унимался бойкий. Сотоварищи поддерживали. Лектор продолжал. — «Живая церковь» провела свой собор… — Первый от Рождества Христова? Али от Адамова? Теперь засмеялись и рабочие, и дети, и поп, и Несмеянов, старухи неодобрительно качали головами. — …провела собор и выработала резолюцию… Сбить желаете? Чуют силу, оттого и задираются. Нашу силу обновленческую и власть новая почуяла. Обновленцы великие реформаторы. — Документы покажь, великай. — Провокаторов на каждой лекции хватает. Но кого, скажите, нынче в кремлёвские храмы допускают? Попов никонианских? Староверов-дырников, капитонов? Вот то-то и оно. А нам отслужить дали в Успенском соборе Кремля благодарственный молебен. Отовсюду слышишь, Церковь одряхлела, назрели реформы. А кто вывернет шкуру старорежимного попа наизнанку? Кто омоет грязь и уврачует струпья? Мы беремся за грязную работу парасхистов-вспарывателей. Мы вытащим Церковь Христову из-под камня, отодвинем глыбу и возвестим новое Воскресение! Правду веры отцовой старая церковь завалила мраморными плитами. Да, купчики-староверы выкупили у попов право на покаяние и отпущение грехов. Но не дороговато ли оно им обошлось? Ныне лежат на мраморных погостах, придавленные плитами. Из плит рогожских построим театры и подземные дворцы! Кто-то из ребят горячо захлопал в ладоши, но не поддержанный смутился и спрятался за спины других детей. Тут старухи между собой зашептались: новое Воскресение, чего мелет? А лектор вошёл в раж, заговорил взахлёб, оторвавшись от голов и лиц, устремившись взглядом под купол. На амвоне стоял не миссионер, выпрашивающий внимания, а Логофет, богослов, великий проповедник, посланник Божий, несущий золотое слово «Живой церкви», дарящий своё присутствие пастве. — Нет. Тебе требовалась встряска, голод и мор, чтобы потом мирно спать под землицей. И ты проси, нет, унижайся, умоляй большевиков, остаться ещё хотя бы на три годика, пока, как оглашённый, не отрезвишься, не оглядишься, не обернёшься на мир, на себя, пока не придёшь нагим в лоно церкви, как прародители. Такая встряска нужна и нам, священнослужителям, чтобы уйти от золотоносного и зловредного посредничества. Ныне родится новый тип духовного лица – бесстрастный требоисполнитель. В глубине древности один из раннехристианских богословов… |