Книга Елизавета Йоркская. Последняя Белая роза, страница 281 – Элисон Уэйр

Тирелл опять замялся.

— Ну? – Лицо Генриха было мрачнее тучи.

— Я искал продвижения по службе. Когда король Ричард сказал, что у него есть очень важное поручение, которое нужно выполнить втайне, я ухватился за эту возможность. А узнав, о чем идет речь, хотел отказаться, но не посмел. Понимаете, сир, я знал, что обладаю сведениями, которые, в случае если о них станет известно, могут стоить королю трона, как и оказалось впоследствии, когда слухи о расправе над принцами лишили его необходимой поддержки. Если бы я не стал выполнять приказ Ричарда, то поставил бы себя самого в опасное положение, я боялся, что он не оставит меня в живых, чтобы я не мог рассказать правду.

Генрих не дал слабины:

— И вы убили двух невинных мальчиков.

— Я не сам это сделал, сир. Все исполнили мой конюший Джон Дайтон и Майлз Форрест. Меня даже не было в комнате.

— И вы полагаете, это освобождает вас от ответственности? Вы отдали им приказ!

— Сир, я сказал вам правду.

— Они мучились? Понимали, что происходит? – вскричала Елизавета, не в силах больше сдерживаться.

— Они спали, мадам. Я не слышал никаких звуков борьбы. Все закончилось очень быстро.

— Где похоронили тела? – спросил Генрих. – Я обыскал весь Тауэр и не нашел ничего.

— Увы, сир, я не знаю. Я ушел до того, как их закопали. Но Дайтон сможет вам сказать.

— Я вызову его на допрос, – сказал Генрих. – А теперь, сэр Джеймс, вы, вероятно, объясните мне, почему помогали изменнику Саффолку?

Тирелл наверняка понимал, что смерти ему не миновать, и открыл все: как он проникся симпатией к де ла Полю; как Саффолк обещал ему награду гораздо большую, чем то, что он получил от Генриха, и как он уверил себя, что, помогая Саффолку попасть к имперскому двору, не совершает измены.

Генрих слушал его с мрачным видом.

— На следующей неделе вас будут судить в Гилдхолле, – произнес он наконец. – Знайте, что вы можете отвечать на обвинения, но о деле с принцами не упоминайте.

Елизавета в изумлении воззрилась на короля.

— Уведите заключенного, – приказал Генрих.

— Почему он не должен упоминать про моих братьев?! – воскликнула Елизавета, как только они оказались одни в его кабинете.

— Потому что я хочу, чтобы эта история получила подтверждение, прежде чем о судьбе ваших братьев станет известно всем. Ни к чему, чтобы старая полемика по поводу вашей законнорожденности возникла снова.

— Но вы будете спокойнее чувствовать себя на троне, если люди узнают, что принцы мертвы.

— Люди узнают, об этом я позабочусь. Но я не хочу, чтобы при дворе начались пересуды.

Елизавета поняла, что его тревожит. Ее законнорожденность была критически важна для устойчивости династии Тюдоров и наследования власти. Этот вопрос всегда оставался для Генриха весьма чувствительным. Он даже запретил книги, в которых упоминался изданный Ричардом акт, объявлявший всех детей Эдуарда IV бастардами, и Елизавета была от души благодарна ему за это. Упоминание о ее братьях могло вновь поднять эту тему. Генрих прав: лучше соблюдать осмотрительность.

С Дайтоном король встречался сам. Зачем ей испытывать новые потрясения и еще раз слушать, как умерли ее братья. Вечером Генрих пришел. Елизавета опасалась, что он не станет рассказывать ей обо всем в подробностях.

— Что за негодяй! – выпалил король, принимая от нее кубок с вином, прежде чем лечь в постель. – Подлец из подлецов, и к тому же хитер. Мне пришлось вытягивать из него каждое слово. Он сказал, что закопал ваших братьев под лестницей, под какой-то кучей хлама, но не думает, что тела и теперь там, так как Тирелл говорил ему, будто Ричард намеревался позже перенести их куда-нибудь. Я спросил его, может ли он указать точное место, а он ответил, что не помнит. Сомнительно, конечно, но больше мне ничего выудить из него не удалось. Бесси, сегодня днем я приказал своим людям осмотреть каждую лестницу в Тауэре, и ни под одной не обнаружили никаких признаков, что там когда-то копали.