Книга Елизавета Йоркская. Последняя Белая роза, страница 279 – Элисон Уэйр

— На мне тоже лежит вина. Я уже давно догадывалась о том, что произошло, – вступила в разговор Элизабет Брэкенбери. – Когда поползли слухи об убийстве принцев, я спросила отца, знает ли он, что с ними сталось? Отец сказал, что сэр Джеймс пришел и потребовал отдать ему ключи, а потом отпустил его и стражу на ночь, показав предписание короля Ричарда. Сэр Джеймс обещал, что с принцами не случится ничего дурного. Но мой отец всегда сомневался в этом. Понимаете, на следующий день он вернулся, а принцев нет. И никаких следов того, куда они могли подеваться. Отец не знал, живы они или убиты, хотя подозрения у него были.

— И тем не менее он сражался на стороне Ричарда при Босворте, – сказала Елизавета. – И отдал жизнь за него. Разве он поступил бы так, если бы подозревал его в убийстве невинных детей?

— Он был связан с Ричардом и боялся того, что может с ним случиться, если нынешний король Генрих захватит королевство и женится на вашей милости. Если бы стало известно, что он отдал ключи Тиреллу и содействовал, вольно или невольно, убийству ваших братьев, ему могло бы не поздоровиться. Он боялся обвинения в умысле на измену, потому и сражался за Ричарда, чтобы тот сохранил трон.

— Но вы знали правду? – не отступалась Елизавета.

— После приезда сюда я напрямик спросила Мэри, имеет ли сэр Джеймс отношение к исчезновению принцев. Она сказала «нет», но я подозревала, что она лжет.

— Я боялась! – вскрикнула Мэри. – Вы могли выдать Джеймса… и меня вместе с ним.

— Нет, я только хотела знать правду! Я тоже предпочла скрыться в монастыре, так как после Босворта моего отца посмертно лишили прав и состояния. Потом его земли вернули мне, но я все равно не решалась уйти отсюда. Фамилия Брэкенбери всегда будет связана в сознании людей с Ричардом.

— Я сказала правду, – прошептала Томасина. – Мне нужно было облегчить душу.

— Лучше бы вы сообщили об этом властям! – взорвалась герцогиня.

Три женщины склонили повинные головы.

— Мы были слишком напуганы, – призналась Мэри. – Хотели, чтобы о нас просто забыли. Только узнав, что Джеймс в Тауэре, я почувствовала: пора открыться аббатисе, мне нужен был ее совет, как поступить.

— И вы никому больше об этом не рассказывали? – спросила Елизавета.

— Только Джойс Ли.

— Мы можем рассчитывать на ее сдержанность?

— О да, мадам. Она вскоре примет постриг.

— Ваша милость, – вступила в разговор аббатиса, – вы услышали признания этих женщин. Как вы поступите?

Все со страхом уставились на Елизавету. Она колебалась, держась спокойно и строго, внутри у нее бушевало чувство, что ее предали, она не знала, что сказать. С нею обошлись очень плохо, а также с Генрихом и с Англией. Но Христос призывал людей прощать согрешивших против них не семь раз, а семьдесят раз по семь.

— Я не держу зла на вас, – через силу проговорила Елизавета. – Вы хранили верность семье и поступали, как того требовал ваш долг перед родными. Мне известно, каково это – жить в страхе, и я позабочусь о том, чтобы вас не наказали за вашу сегодняшнюю откровенность. Но король должен узнать обо всем. Он захочет допросить сэра Джеймса о том, что вы мне сказали. И я тоже это сделаю.

Мэри была на грани слез:

— Я не из тех, кто нарушает свое слово, мадам, но надеюсь, мой брат поймет, почему мне пришлось сообщить вам то, что я знала.