Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 62 – Элисон Уэйр

Когда английские войска подняли мятеж против Дорсета, Гарри с позором отозвал его домой, после чего много дней ходил мрачнее тучи, топал ногами и рычал на Кейт, нечувствительный к ее слезам. Дорсет явился ко двору, отощавший и напуганный, и Гарри орал на него не меньше четверти часа.

Уолси пришлось выступить в роли примирителя.

— Сир, не все еще потеряно, – сказал он, поспешив вслед за Гарри, после того как тот в ярости вылетел из зала Совета. – Император Максимилиан вступает в Священную лигу. Он горяч и настроен против Франции. Король Фердинанд просчитался в своей попытке захватить Наварру прежде Франции, но делать из него врага неразумно. В следующем году ситуация развернется иначе. Мы соберем больше войска, и вы поведете его в поход сами.

1513 год

Уолси не ошибся. В начале следующего года Гарри и его союзники по Священной лиге снова собрались идти войной на Францию, и олмонер трудился неутомимо, исполняя множество задач весьма эффективно и не унывая. Гарри изумлялся, какой огромный объем работы успевает произвести Уолси. Люди менее способные не справились бы с такой непомерной нагрузкой, но его друг – а Томас теперь им стал, – казалось, чувствует себя только лучше.

Гарри все больше и больше полагался на Уолси, хотя понимал, что растущая власть этого человека тревожит других. Аристократы по-прежнему считали его выскочкой, а джентльмены личных покоев, особенно Комптон, были недовольны влиянием олмонера на короля.

— Есть люди, которые обрадовались бы падению Уолси, – сказал однажды Брэндон, когда они практиковались у мишеней в стрельбе из лука.

— Знаю, – буркнул Гарри.

— Бекингем упрекает его за безжалостность и желание обогащаться. Комптон просто завидует.

Гарри украдкой покосился на Брэндона, но не заметил в нем никаких признаков ревности и, отвергая нападки на своего верного друга, сказал:

— Из всех моих советников Уолси самый ревностный, всегда готов услужить мне и исполнить мою волю. Он снимает с моих плеч очень тяжелые и затруднительные дела. Ему, как и мне, близко искусство, он увлечен строительством и многими другими вещами. Он хороший друг, Брэндон, и не несет угрозы другим моим дружеским привязанностям. Любовь не имеет границ!

— Не все смотрят на это так. Полагаю, епископ Фокс считает, что его обошел человек, которого он сам продвигал.

— Я так не думаю, – ответил Гарри и натянул лук. – Фокс сейчас не в лучшем здравии, он надеется мирно уйти на покой и посвятить остаток дней заботе о духовных нуждах паствы в своем диоцезе, чем долго пренебрегал.

— Ха! – гоготнул Брэндон. – Епископ ищет святости? Куда мир катится? Но вы, по крайней мере, избавитесь от одного из седобородых, которые противятся войне.

Не один только Фокс и его престарелые товарищи из Совета перечили королю. В Страстную пятницу Джона Колета, настоятеля собора Святого Павла, пригласили проповедовать перед ним в Гринвиче. Колет, который был членом кружка Томаса Мора, человеком ученым и некоторое время назад основал при соборе школу, вызывал у Гарри восхищение, а потому, сидя на королевской скамье в церкви, он с нетерпением ждал его пастырского наставления.

— Во имя Христа аминь, – начал проповедник, затем обвел взглядом собравшихся, а среди них было много молодых джентльменов, жаждавших проявить себя на войне, до которой осталось всего несколько недель. – Братья мои, все добрые христиане должны следовать примеру Господа нашего Иисуса Христа, Князя Мира. Ведь те, кто из ненависти или честолюбия борются друг с другом, убивая один другого, воюют под знаменем не Христа, но дьявола!