Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 281 – Элисон Уэйр

— Успокойтесь, милорд епископ, – возразил Гарри. – Я намерен позволить людям чтение Библии только в назидание самим себе и для того, чтобы они могли лучше наставлять в вере своих детей.

Ему нравился титульный лист новой Большой Библии, где он, Гарри, как источник всей духовной власти и всех добродетелей, был изображен сидящим на троне и протягивающим Слово Божье своим подданным.

— Не понимаю, чего все так суетятся, – пробурчал Норфолк. – У меня никогда не было желания читать Библию.

Гардинер раздраженно взглянул на него.

— Джентльмены, – примирительно сказал Гарри, – не будем забывать, что мы обсуждаем Слово Господне. Оно должно быть доступно для прочтения любому человеку. И с этого я не сойду.

Гарри не мог оторвать глаз от портрета Анны Клевской. Изображение Амелии было небрежно отброшено в сторону. Король держал в руке миниатюру в тонко сработанной рамке из слоновой кости, имевшей форму тюдоровской розы. Леди Анна и правда была красавицей, если картина не искажала ее облик. Однако посол Гарри в Клеве писал, что Гольбейн изобразил внешность обеих леди очень похоже.

Вероятно, это та женщина, которую Гарри искал, она поможет ему забыть печаль о Джейн и выносит ему сына. Король рассматривал скромное лицо, освещенное нежной полуулыбкой, и был очарован им.

— Немедленно займитесь переговорами о браке! – приказал он Кромвелю.

Все лето Гарри пребывал в оживленном настроении, занимался расширением своих личных охотничьих угодий в Хэмптон-Корте, которые простирались на тридцать шесть квадратных миль в сельской местности Суррея. Там располагалось несколько королевских резиденций, что облегчало выезды на охоту. Ноги по-прежнему не давали Гарри покоя; проблема усугублялась, и все более длительные периоды вынужденной неподвижности приводили к тому, что король еще больше толстел. В те дни ему вообще не нравилось смотреть на себя в зеркало, он закрывал глаза, когда цирюльник, мастер Пенни, брил ему бороду или подстригал волосы. А если открывал, то видел перед собой лицо старика.

В те дни Гарри почти не выезжал далеко за пределы своих резиденций, но искал возможности для развлечений где-нибудь поблизости. Все подставки для посадки на лошадь увеличили по высоте, чтобы он мог легко забираться на коня и слезать с него. В некоторых своих охотничьих угодьях Гарри приказал построить небольшие деревянные павильоны с открытыми наружными галереями, где он мог вместе со своими компаньонами дожидаться, пока мимо них, между двумя рядами сетей прогонят оленей, которые и становились его добычей. Он позаботился о том, чтобы на охоте всегда присутствовали дамы, как радушный хозяин устраивал для них небольшие банкеты и гордился тем, что, несмотря на возраст и одолевавшие его недуги, все еще способен очаровывать женщин.

В июне по желанию Гарри на Темзе рядом с Уайтхоллом устроили живую картину. Берег заполнили толпы народа, на воде собралось множество лодок с дамами и джентльменами, все они собрались посмотреть на сражение между двумя кораблями: одним управляли актеры, изображавшие епископа Рима и его кардиналов, а другим – защитники короля. Гарри наблюдал за зрелищем с Марией и своими придворными с крыши над личной лестницей и громко хохотал, когда папу и его сторонников опрокинули в Темзу. Всех их вытащили из воды, король заранее дал лодочникам такое распоряжение.