Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 260 – Элисон Уэйр

Герцог встал на колени:

— Ваша милость, ваш дорогой сын отправился к Господу. – Голос Норфолка звучал необычайно мягко.

— Нет! – воскликнул Гарри, не в силах осознать услышанное. – Только не мой сын, мой прекрасный мальчик!

— Мне очень жаль. Моя бедная дочь в отчаянии.

— Он был моей надеждой, моим сердцем. – Гарри раскачивался вперед-назад от горя. – Что случилось? Он всего лишь слегка подкашливал, когда я навещал его в последний раз.

Гарри разместил Ричмонда в апартаментах нового Сент-Джеймсского дворца, и вечером они славно поохотились в парке, как обычные отец и сын. Король ценил такие моменты, лелеял в душе память о них, но больше они не повторятся.

— Мой мальчик, мой мальчик! – стенал он. – Ему было всего семнадцать лет. Вся жизнь впереди. Его ждала великая судьба. А теперь…

Гарри почувствовал на своем плече чью-то руку. Норфолк, этот грубый вояка, неуклюже пытался утешить его.

С невероятным усилием Гарри собрался и сжал руку герцога:

— Никому не говорите об этом. Я не желаю, чтобы люди считали, будто я способен зачинать только слабых сыновей. Пока у меня нет законного наследника, я хочу избежать спекуляций на тему престолонаследия. При отсутствии у меня детей от королевы Джейн я намеревался сделать Ричмонда своим наследником и приказал бы парламенту объявить его таковым. Но теперь… – Слезы полились из его глаз; Норфолк кивнул. – Оберните тело свинцом и тайно отвезите в Тетфордский монастырь, где покоятся ваши предки. Пусть его похоронят там, – распорядился Гарри, заставляя себя собраться и понимая, как трудно ему будет скрывать горе.

Его сын, его храбрый, жизнерадостный сын ушел навеки…

Но рядом была Джейн. Ей он мог излить печаль своего измученного сердца. На ее нежной груди он мог плакать до изнеможения.

Разумеется, новость утаить не удалось. Вскоре весь двор судачил о смерти Ричмонда, его спешных похоронах и косо смотрел на Гарри: какой скорбящий отец распорядился бы организовать такие скромные похороны своему сыну.

Раз необходимость сохранять тайну отпала, Гарри захотел оправдаться перед миром. На заседании Совета он обрушился на Норфолка.

— Почему вы не похоронили моего сына с подобающими ему почестями? – прокричал король, а лорды, все до единого, возмущенно уставились на герцога.

Норфолк встал и с багровым от ярости лицом протопал к двери.

— По-моему, его милость нужно отправить в Тауэр за такое пренебрежение своим долгом, – громко сказал Кромвель.

Герцог обернулся:

— Когда я удостоюсь заключения в Тауэр, пусть Тоттенхэм станет французским!^[24]

Гарри не смел встретиться с ним взглядом. Он знал, что не прав.

— Я погорячился, – сказал король. – Вероятно, герцог неправильно понял мое распоряжение. Милорд, простите вспыльчивость обезумевшего от горя отца. – Он замолчал, а Норфолк кивнул и вернулся на место. – Когда Тетфордский монастырь будет упразднен, а это случится, пусть тело моего сына перевезут в церковь Фрамлингема, где покоятся многие Говарды. И пусть погребение сопровождается всеми положенными почестями.

— Я позабочусь об этом, сир, – сказал умиротворенный Норфолк.

На следующий день Гарри поехал с Джейн в Дувр осматривать оборонительные укрепления. Путешествие через Кент с ночными остановками в Рочестере, Ситтингборне и Кентербери, которое обычно доставляло королю удовольствие, на этот раз ничуть не подняло ему настроение.