Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 240 – Элисон Уэйр

— Император, видимо, теперь сам хочет заключить союз с вашей милостью и готов к примирению, – говорил Кромвель Гарри, когда они прогуливались по дорожкам личного сада короля, вдали от других придворных. – Из Италии пришли донесения, что он не позволил епископу Рима отлучить вас от церкви.

Гарри это обрадовало. Отлучение, написанное Климентом, так и не было обнародовано, хотя угроза оставалась, и советники опасались, что это сделает преемник Климента, папа Павел, который, судя по всему, был гораздо более стойким противником английского короля, а потому Гарри был благодарен Карлу за вмешательство. Этот знак внушал надежду.

— Император через Шапюи дал понять, что желает поддержать ваш брак с королевой Анной, если вы объявите законнорожденной леди Марию.

Гарри наклонился сорвать для Джейн фиалки.

— Пройдоха, вы одобряете этот союз?

— Я полагаю, он жизненно важен для безопасности и процветания Англии. Лондонские торговцы пострадали от разрыва с Империей, ведь там их рынки. Они будут приветствовать новый альянс. Даже Болейны и их сторонники решили оставить надежды на entente^[23] с Францией и поддержать налаживание отношений с императором.

Гарри слышал об этом от Анны.

Кромвель понизил голос:

— Ваша милость, королева отчитала меня за то, что я уступил свои комнаты Сеймурам. К несчастью, в последнее время она очень враждебно настроена по отношению ко мне. Мы рассорились с ней в прошлом году из-за роспуска монастырей. Она желала, чтобы их реформировали или использовали иначе – для благотворительности, образования…

— Благородная цель, – заметил Гарри, – но напрасная.

— Особенно если учесть вскрытые нами распутство и разложение. Скоро все монастыри будут закрыты, начиная с самых мелких, за ними последуют и крупные. Ее милости следовало бы задуматься о том, какие выгоды это принесет казне.

При мысли о бесчисленных возах с сокровищами, которые вскоре потянутся в его сторону, глаза Гарри заблестели. А заодно он положит конец вредительской деятельности монахов и монахинь, тайно поддерживавших Рим.

Гарри знал, что теперь Анна ненавидела Кромвеля. Она даже подталкивала короля к тому, чтобы отправить секретаря на плаху, и поручила своему олмонеру в Страстную пятницу прочесть проповедь с призывом отправить на виселицу зловредных министров. Однако Гарри отмахнулся от всего этого, как от женского каприза. Он не собирался отказываться от Кромвеля.

Решив подготовить твердую почву для союза с императором, заручившись его публичным признанием Анны королевой, Гарри пригласил Шапюи во дворец Гринвич во вторник на Пасхальной неделе. Встречать посла у гейтхауса должен был Рочфорд, после чего планировалось появление Кромвеля со словами, что король приглашает Шапюи посетить Анну и поцеловать ее в щеку, а это была огромная честь, выпадавшая только тем, кто находился в большой милости у короля.

Гарри не беспокоила вероятность того, что Шапюи проигнорирует его предложение. У него был заготовлен лучший маневр.

Рочфорд проводил посла на мессу в Королевскую часовню. Когда Гарри и Анна появились на своей скамье, установленной в галерее над полным народа нефом, они приметили внизу двоих мужчин. Анна тоже была предупреждена обо всем задуманном. В положенный момент король и королева спустились по лестнице, чтобы сделать приношения на алтаре. Шапюи стоял внизу за дверью. Гарри ловко переместился так, чтобы посол оказался лицом к лицу с Анной, которая сделала ему глубокий реверанс, как самому императору. Тому ничего не оставалось, кроме как поклониться ей в ответ.