Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 210 – Элисон Уэйр

Глаза Гарри наполнились слезами, когда ему сообщили эту новость. Неужели наконец, после стольких лет ожидания и бесконечных отсрочек, его главнейшее желание исполнилось?

— Теперь вы действительно моя жена! – сказал он Анне, крепко целуя ее, но не прижимая к себе из опасения повредить ребенку, а под ее поясом уже стал заметен округлившийся живот.

— Мне едва верится в это, – выдохнула Анна.

— Наше счастье увенчает сын! – радостно добавил Гарри, поглаживая ее живот и ощущая, как внутри брыкается маленький сорванец. – Ха! У вас там славный воин, дорогая! – Он усадил ее рядом с собой на диванчик в нише окна. – Теперь можно устроить вашу коронацию! Я распорядился, чтобы она была такой великолепной, каких доселе не видывали. Все обставят так, как если бы вы были королевой в собственном праве.

Этот триумф принадлежал Анне, и только ей одной. Гарри не принимал участия в торжествах и потому не видел, как ее везли по Темзе в Тауэр, а зрелище было великолепное. Вместо этого король встречал свою новую королеву на берегу, где она, разряженная в золотую парчу и сияющая от счастья, сошла с барки. Гарри поцеловал ее на глазах у всех лордов и епископов, лорд-мэра, шерифов и олдерменов, потом без стеснения огладил руками ее круглый живот. Затем он проводил свою новую супругу в приготовленные для нее роскошные апартаменты, где она могла отдохнуть до начала вечернего пира.

Через два дня он наблюдал, как Анна с процессией покидает Тауэр. Ей предстояло совершить церемониальный въезд в Лондон и проделать путь до Вестминстера в носилках, задрапированных золотой парчой. По дороге устроят живые картины, и для горожан из фонтанов будет литься даровое вино. Гарри надеялся, что на улицах будут толпы людей, желающих увидеть и приветствовать Анну.

В тот вечер Анна присоединилась к нему в Йорк-Плейсе.

— Надеюсь, вас приняли тепло, дорогая, – сказал Гарри, заключая ее в объятия.

Казалось, она вот-вот расплачется.

— Это больше походило на похороны, чем на торжество. Собрались толпы народу, но почти никто не снимал шапок и не восклицал: «Боже, спаси королеву!» Мой шут крикнул им: «Похоже, у вас всех головы запаршивели, раз вы боитесь обнажить их!» А потом, видя наши с вами инициалы, некоторые осмелились загоготать: «ГА! ГА!» О Гарри, это было ужасно!

Гнев охватил короля. Как смели они так обращаться с ней! Она их королева и заслуживает уважения. Бог свидетель, он заставит уважать ее!

— Не думайте об этом, Анна. Мне дела нет до этих дураков. Мы превратим вашу коронацию в триумф. А теперь давайте поедим. Вы, наверное, проголодались.

— Мне хочется только спать, – ответила Анна. – Я так устала. Надеюсь, завтра все пройдет лучше.

— Так и будет, – заверил ее Гарри; он и сам хотел бы испытывать больше оптимизма.

В воскресенье, 1 июня, Гарри пришел в восторг, увидев Анну, одетую для коронации в киртл из темно-красного бархата и традиционный сюрко из пурпурного бархата с оторочкой горностаем, ее волосы были покрыты сеточкой из жемчуга, а поверх нее красовалась роскошная корона. Он смотрел, как Анна покидала Вестминстер-холл, шествуя под балдахином из золотой парчи, шлейф ее платья несла вдовствующая герцогиня Норфолк, как, сопровождаемая процессией из тринадцати аббатов в митрах, монахов Вестминстера, Королевской часовни в полном составе, епископов, духовенства и разряженных лордов, она проследовала в расположенное напротив аббатство. Гарри тщетно искал среди участников торжественного шествия сэра Томаса Мора и Эксетеров; ему хотелось, чтобы они были там, особенно Мор, поскольку присутствие этих уважаемых людей будет расценено как знак одобрения и подтверждения права Анны на статус королевы, однако их умышленное отсутствие заметили все. Гарри едва не заплакал от досады и разочарования.