Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 196 – Элисон Уэйр

— И никогда не был, сир, – заметил Уорхэм.

— Вот именно, и легко понять почему! Люди недовольны десятиной, которую он вымогает. Эти деньги платятся Церкви, а та и без того уже сказочно богата… и развращена. Если я порву с Римом, доходы от Английской церкви будут моими, моя власть и юрисдикция неизмеримо возрастут.

— Это громадный шаг после тысячи лет единства, – осмелился заметить Уорхэм.

Гарри заколебался. Внутренне он страшился такого поступка, рассчитывая, что и после стольких лет затягивания процесса папа все-таки вынесет решение в его пользу.

— Ваша милость, вам следует знать, что Реджинальд Поул уехал в Италию, – сообщил Кромвель.

— Без моего разрешения?

— Сир, вы можете догадаться почему. Он не хочет оказаться меж двух огней. Его мать близка с королевой.

— Жаль, что все ее друзья не бегут вслед за ним, – фыркнул Гарри.

После заседания Совета Кромвель пришел к Гарри. Никогда не отличавшийся претенциозностью, он был одет в строгое платье отличного качества и прекрасного кроя. Вкусы у Кромвеля, по сравнению с кардиналом Уолси, были скромные и вполне в духе человека среднего класса. Он жил в хорошо обставленном доме в Лондоне, любил охоту, катать шары и азартные игры, щедро жертвовал на нужды бедняков. До сих пор Кромвеля не подвергали критике, как его бывшего господина. Он не обладал монополией на власть, какой располагал Уолси, потому что был вынужден делиться ею с Анной и ее фракцией, тем не менее Кромвель быстро возвышался над всеми, и Гарри начинал ценить его, хотя и знал, что люди говорили, будто теперь один Кромвель делает все. Однако Гарри не позволял ему принимать решения. Это он, король, задавал тон в политике, а Кромвель лишь воплощал его замыслы в жизнь.

— Что я могу сделать для вас, Пройдоха? – спросил Гарри, когда они прогуливались по его личной галерее.

— Сир, я размышлял о ваших словах про разрыв с Римом.

Гарри остановился у портрета своего отца, которому никогда не приходилось бороться с такими проблемами, как его сыну.

— Я, вероятно, немного поспешил.

— Даже если так, сир, будет разумно принять меры к дальнейшему ограничению власти папы в Англии. Это может привести ваше Великое дело к удовлетворительному завершению. Пусть для начала парламент издаст закон о лишении папы налогов с английских приходов. – Кромвель лукаво улыбнулся. – Надавите на него слегка, и он испугается, как бы вы не нажали сильнее!

Ну и умен!

— Отличная идея! Как мы осуществим это?

— Положитесь на меня, ваша милость. – Кромвель сиял улыбкой.

Гарри издавна с особым уважением относился к францисканцам, чей монастырь находился рядом с дворцом Гринвич. Его крестили в монастырской церкви, как и принцессу Марию. Сестра Гарри Мария венчалась там. Правда, в последнее время король охладел к братьям, и нетрудно понять почему, ведь они много лет поддерживали теплые отношения с Кейт. Открытой враждебности или явного разлада не было, но он больше не чувствовал себя в монастыре желанным гостем.

На Пасху, стремясь восстановить добрые отношения, Гарри пригласил Уильяма Пето, настоятеля францисканского монастыря, проповедовать перед ним и двором, однако пришел в ярость, когда отец Пето, хмуро глядя с кафедры на него и Анну, громогласно заявил, что брак между ними будет незаконным.