Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 157 – Элисон Уэйр

Договор подписали в новом банкетном доме в присутствии королевы и сестры Гарри Марии. Кейт храбрилась и не выказывала своих чувств, но Гарри знал, что она глубоко не одобряет новый союз и находит перспективу замужества своей дочери с французским принцем невыносимой.

На следующий день Гарри не смог принять участие в турнире, который сам запланировал, потому что повредил ногу, играя в теннис. Триумфатором на ристалище в тот день стал сэр Николас Кэрью, а его государь смотрел на это с галереи и досадовал. После роскошного банкета в театре состоялось выступление джентльменов и детей из Королевской часовни. В зале вдоль трех стен соорудили трибуны для зрителей, пол был устлан шелковым ковром, расшитым золотыми лилиями, а огромную арку просцениума украшали терракотовые бюсты и скульптуры. Проект создал Гольбейн, вновь доказав, что он человек не только полезный, но и исключительно умелый. Но все же самым большим его достижением был потолок, на котором художник нарисовал землю, окруженную морем, как на карте; под ним натянули полупрозрачную ткань, расписанную золочеными знаками зодиака и блестящими планетами, звездами и созвездиями. Зрелище было потрясающее, и Гарри не мог отвести от него глаз; возносящиеся ввысь, к рисованному небу звуки музыки усиливали впечатление.

Гарри включил в число участников состоявшегося позже представления масок свою дочь Марию. Принцесса, уже одиннадцатилетняя, вся обвешанная драгоценностями, была мала для своего возраста, но выглядела прелестно. Гарри, обутый в черные бархатные тапки из-за поврежденной ноги и распорядившийся, чтобы его примеру последовали все присутствовавшие мужчины, вывел Марию танцевать и, не удержавшись от искушения похвалиться дочерью, снял с нее головной убор; из-под него каскадом высыпались золотисто-рыжие локоны и разметались по плечам, к радости французских послов, которые громко хвалили принцессу.

Торжества продолжались несколько дней. Гарри и Кейт сидели под парадным балдахином с гербами и с нежностью в глазах наблюдали за появлением Марии в костюме римской богини, сшитом из золотой парчи и украшенном драгоценными камнями. Уолси поставил пьесу в честь заключения союза, которую исполнили джентльмены Королевской часовни, и устроил пир в Хэмптон-Корте.

На следующий день кардинал и Гарри обсуждали с послами детали соглашения. Все шло хорошо, но король заметил, что епископ Тарба, глава французского посольства, выглядит беспокойным.

— Что-то тревожит вас, милорд епископ, – сказал он.

Священник с худощавым лицом замялся:

— Есть одно деликатное дело, по которому королю Франциску нужны некоторые заверения от вашего величества.

— Какие заверения? – нахмурился Гарри.

Уолси приподнял брови:

— Я думал, милорд, мы все обговорили.

— Да, ваше высокопреосвященство, но я получил новые указания. Возникли сомнения по поводу законнорожденности принцессы.

— Сомнения? – резким тоном переспросил Гарри.

Эти слова слишком сильно задевали больной вопрос по поводу его брака. Своими терзаниями король не делился пока ни с кем, кроме духовника, который без конца побуждал короля искать прояснения этого вопроса у папы. Однако Гарри не пошел на этот шаг, понимая, что таким образом поставит под сомнение авторитет папы Юлия, который дал разрешение на брак, а это уже действительно было делом тяжелым. К тому же Гарри страшила вероятность бросить тень на законность рождения любимой дочери. Тем не менее он все больше поддавался искушению узнать, есть ли все-таки способ избавиться от супружеских уз.