Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 153 – Элисон Уэйр

— Они прекрасны, сир, но я недостойна их.

— Чепуха! – заявил король. – Хотя ваша красота затмевает их, они подчеркнут ее. Вам не нужны украшения, но мне было бы приятно, если бы вы носили эти знаки моей любви к вам.

— Тогда я должна носить их тайно, иначе люди начнут задаваться вопросом, как я получила такие дорогие украшения.

— Ну и пусть! – воскликнул Гарри.

— Я не посмею, – ответила Анна, – и даже не уверена, стоит ли мне принимать эти подарки, как бы я ни ценила щедрость вашей милости.

— Но вы должны, Анна. Я заказал их для вас. Прошу, носите их и думайте обо мне, когда наденете.

— Хорошо, – с сомнением в голосе произнесла Анна. – Благодарю вас.

— И вы дадите мне что-нибудь взамен? – спросил король. – Я прошу всего лишь маленький амулет.

— У меня ничего нет, – ответила она.

— Есть!

— Нет! – воскликнула Анна.

— Подарите мне что-нибудь, – молил король.

Анна неохотно стянула с пальца кольцо и отдала ему. Это была ничего не стоящая безделица, но Гарри почтительно поцеловал колечко и надел его на первую фалангу мизинца.

— То, что дано помимо воли, не имеет цены, – фыркнула Анна и ушла.

Кольцо действительно не имело цены, совершенный пустяк, но Гарри отдал его переделать и стал носить постоянно. А сам разочарованно заметил, что Анна так и не надела ни одну из подаренных им брошей.

Гарри не был ни зол, ни обижен. Напротив, холодность Анны лишь разжигала его пыл до лихорадочного состояния. Ситуация складывалась пикантная, даже унизительная для великого короля, отчего зародившееся в нем чувство превращалось в страстное желание.

Он не мог думать ни о чем, кроме Анны. Его покоряли утонченность, живость и остроумие этой женщины, а также ее независимый дух. В других дамах он порицал подобную строптивость, но Анна была не такой, как все. Никто не одевался столь элегантно; платья по французской моде очень шли ей. Каждый день она вносила в свои наряды какие-нибудь изменения. Ее можно было принять за урожденную француженку! Она пела, как второй Орфей, аккомпанировала себе на лютне или клавикордах, которые украшала зелеными лентами. Гарри слышал ее несколько раз, приходя в покои Кейт. Он невольно прищуривал глаза, заставая там Уайетта, который любовался Анной, когда та играла на вёрджинеле, исполняла песню собственного сочинения или читала одно из своих стихотворений.

Гарри не сомневался: если бы амбициозный отец Анны знал о его интересе к ней, то оказал бы на дочь воздействие, чтобы она проявила сговорчивость. Однако король не желал, чтобы ее принуждали. Пусть она полюбит его по своей воле.

Лето было в разгаре, но Анна все еще не дала Гарри вожделенного ответа. Чем старательнее она уклонялась от короля, тем более пылко он за ней ухаживал.

— Станьте моей! – побуждал он ее. – Я хочу обладать вами и любить вас.

— Я не могу ответить вам тем же! – твердила она снова и снова. – Не только потому, что блюду свою честь, но и из-за большой любви к королеве. Как я могу обидеть такую добродетельную госпожу?!

— Она ничего не узнает, – поспешил заверить ее Гарри. – Я устрою все с величайшей секретностью.

— Нет! – воскликнула Анна. – Я не стану вашей любовницей!

— Прошу вас! – молил Гарри, обнимая ее за талию. – Все будет по-другому. Я буду любить и почитать вас. И сделаю, что только смогу. Исполню любое ваше желание, чего бы вы ни захотели. У вас будет все: богатства, дома, драгоценности, если только вы согласитесь стать моей возлюбленной.