Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 95 – Ева Арк

В гостинице Лоренца сразу увидела Даниеля, закусывавшего в обществе какого-то мужчины. В первую минуту их обоих можно было принять за братьев из-за одинаковых светлых волос. Однако сотрапезник д’Эворта был намного его старше.

— Вот и она! – произнёс при виде девушки Даниель.

После его слов пожилой мужчина тоже обернулся:

— Надеюсь, Вы помните меня, донна Лоренца?

Приглядевшись, та неожиданно узнала в нём Коммина.

— Конечно, сеньор. Стало быть, Вы – тот самый знакомый господина д’Эворта, который согласился взять его с собой в Италию.

— Да, нас познакомил покойный господин де Нери, Ваш приёмный отец.

Лоренца бросила пристальный взгляд на Коммина. В последних словах советника ей почудился какой-то намёк. Но тут из кухни вышла служанка с оловянным блюдом в руках.

— Катрин, это ты? – воскликнула Лоренца.

— Мадемуазель! – её наперсница едва не выронила блюдо. – Я ничего никому не сказала! Поверьте мне!

— Я верю тебе, Катрин.

Следом за алансонкой в дверном проёме появился Бутти с супругой.

— Мы уже не надеялись снова увидеть тебя, мадонна!

— Я тоже думала, что не вернусь сюда, – искренне ответила дочь Великолепного.

— А где Наннина? – добавила она, оглядевшись по сторонам.

Неожиданно улыбка слетела с губ хозяина, а его супруга потупила глаза.

— Она вернулась в деревню к своему отцу, – нехотя ответил Бутти.

Видя, что хозяину неприятна эта тема, девушка не стала больше расспрашивать его.

Бросив сожалеющий взгляд на пухлую жареную пулярку, которую принесла Катрин, советник, тем не менее, согласился на предложение Даниеля прогуляться по саду.

— Кто бы мог подумать, что Медичи так плохо кончат, – начал он первым разговор. – Впрочем, это не удивительно. Пьеро взял себе охрану из тридцати человек с ведома и разрешения Сеньории, как и его отец. Однако Лоренцо пользовался своей властью умеренно, потому что был одним из самых мудрых людей своего времени. А сын решил, что ему всё это принадлежит по праву, и стал наводить страх с помощью этой охраны, устраивая по ночам драки и насилия…

Лоренца вздохнула и Коммин, прервав свою речь, живо спросил:

— Вы хотите что-то сказать, мадемуазель де Нери?

— Да, монсеньор. Медичи – мои родственники. И мне неприятно слышать, когда кто-то плохо отзывается о них…

— Хорошо, я больше не буду упоминать Вашу родню.

Д’Эворт же нахмурился:

— Сеньор д’Аржинтан знает, что говорит, Лоренца! Возможно, тебе неизвестно, что он был лучшим советником Людовика ХI.

— Вот именно, что был, – Коммин вздохнул. – Если бы наш нынешний король прислушивался к моим советам, то он бы никогда не отправился в этот поход.

— Но ведь королевская армия прошла с победой уже пол-Италии, – заметил Даниель.

— Тем не менее, эта кампания едва не закончилась бесславно, ещё не успев начаться, когда, перейдя Альпы, король обнаружил, что у него не осталось больше денег. И нам с позором пришлось бы вернуться с полдороги, если бы маркиза Монферратская не пожертвовала королю свои драгоценности. Под них банк выдал двенадцать тысяч дукатов и наша армия смогла возобновить движение на Турин.

— Мой приёмный отец тоже занял королю пятьдесят тысяч дукатов, – вспомнила Лоренца.

— Боюсь, что король нескоро сможет расплатиться со своими долгами.

— По началу похода можно предсказать и его конец, если увидеть во всём руку Божью, – добавил советник. – Я допускаю даже, что нам удастся взять Неаполь, но чтобы удержать завоёванное, нужны огромные средства, которыми мы как раз и не располагаем…