Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 54 – Ева Арк

— Ищу трактат Аристотеля для монсеньора Джованни.

— Скажи, сэр Марсилио, а почему ты считаешь, что профессия врача стала опасной в наше время? – поинтересовалась вдова.

Каноник переглянулся с сыном Великолепного.

— Марсилио имел в виду лекаря, которого Пьеро бросил в тюрьму за то, что тот не смог вылечить нашего отца, – нахмурившись, ответил за него Джулиано.

Не успела донна Аврелия снова открыть рот, как в библиотеку вошли ещё двое мужчин. Младшему из них, одетому с изысканностью светского щёголя, было где-то около тридцати. Концы длинных рыжих волос незнакомца были тщательно завиты, а брови выщипаны, согласно последней моде, предписывавшей это не только женщинам, но и мужчинам. Приблизившись к Лоренце, он с юношеской пылкостью воскликнул:

— Позволь твоему рабу преклонить перед тобой колени, о, самая прекрасная из королев!

— Не правда ли, Анджело, что она – само олицетворение юной Венеры? – добавил незнакомец, обращаясь уже к своему приятелю:

— Согласен с тобой, мессир. Я с удовольствием прошёл бы с ней по извилистым путям наслаждения, – развязно произнёс его горбоносый спутник, в котором Лоренца узнала того самого мужчину, который был с Джулиано в книжной лавке.

После чего он повернул к девушке своё некрасивое, но живое и подвижное лицо в обрамлении прямых чёрных волос:

— Разреши и мне принести дань восхищения на твой алтарь, богиня!

В этот момент вдова поспешила заслонить Лоренцу своим тощим телом:

— Мы не знаем вас, сеньоры!

— Я – мессир Джованни Пико, граф деи Конти делла Мирандола, – представился рыжеволосый.

— А это, – перевёл взгляд на своего спутника граф, – сеньор Анджело Амброджини или Полициано, так как он родом из города Монтепульчано (на латыни Mons Politianus).

— Сеньор Анджело воспитывал меня и братьев и был близким другом моего отца, как и мессир Джованни с Марсилио, – добавил сын Великолепного.

— Мессир Джулиано, тебя зачем-то хотел видеть мессир Пьеро, – сообщил юноше Полициано.

Пообещав вдове скоро вернуться, Джулиано вышел. Воспользовавшись этим, граф снова обратился к Лоренце:

— Мессир Джулиано не успел поведать тебе, королева, что Анджело – знаменитый поэт.

Заметив интерес в глазах девушки, никогда не видевшей настоящих поэтов, Мирандола тут же спросил:

— Ты читала его стихи, мадонна?

— Нет. Из итальянских поэтов я знаю только Петрарку и Данте.

— Если желаешь, я могу прочитать отрывок из своих «Станс» о рождении Венеры, – предложил Полициано.

Лоренца застенчиво кивнула и поэт начал декламировать:

Эгеем бурным, колыбель чрез лоно

Фетиды поплыла средь бурных вод…

Создание иного небосклона,

Лицом с людьми несходная, встаёт

В ней девственница юная. Влечёт

Зефир влюблённый раковину к брегу,

И небеса их радуются бегу.

Пред ней с улыбкой небо и стихии,

Там в белом оры берегом идут,

Им ветер треплет волосы златые…

Как вышла из воды, ты видеть мог,

Она, рукой придерживая правой

Свои власы, другой – прикрыв сосок.

У ног святых её цветы и травы

Покрыли свежей зеленью песок.

— Что ты думаешь о моих стихах? – закончив чтение, поинтересовался Полициано.

— Я словно увидела богиню воочию, – призналась Лоренца.

— Браво! Ты получил сейчас лучшую похвалу своим стихам, Анджело, какую только можно придумать, – заметил Мирандола.

Поэт же добавил: