Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 205 – Ева Арк

— Мне показалось, что я попал в жилище чародея, – признался тот.

— Не у Вас одного сложилось такое мнение о моём друге. В Милане иностранец считается личностью загадочной и странной, и от него ждут неприятностей. С другой стороны, звание иностранца обладает ещё и таинственной притягательной силой, которой, если ею умело воспользоваться, можно добиться преимущества. Чем и пользуется мой друг, напуская таинственность на всё, что делает. При ближайшем же рассмотрении в его действиях нет ничего загадочного.

— У мэтра Леонара очень величавый вид. Вероятно, он происходит из хорошей семьи?

— Мой друг – бастард. Его отец, мессир Пьеро да Винчи, был флорентийским нотариусом, а мать, насколько мне известно, простой крестьянкой. Леонардо рассказывал как-то, что провёл детство на лоне природы в родном селении Анкиано под Флоренцией и рано обнаружил способности к рисованию. Заметив это, мессир Пьеро, который признал мальчика своим сыном, решил отдать его в ученики к своему другу, живописцу Верроккьо. Однажды отец попросил Леонардо разрисовать щит одному своему приятелю. Тогда он собрал вместе ужасных змей, летучих мышей, насекомых и ящериц и, взяв от них всё самое отвратительное и ужасное, соединил в одном чудовище, которое изобразил на щите. Затем он пригласил отца и показал ему свою работу. При виде чудовища мессир Пьеро в ужасе отшатнулся, а Леонардо сказал: «Именно этого я и добивался».

— Странно, что такой человек, как мэтр Леонар, не добился признания на родине, – задумчиво произнёс Даниель.

В ответ Фацио пожал плечами:

— У него были особые причины, чтобы покинуть Флоренцию.

— И что это за причины?

— Обвинение в содомитстве. На Леонардо поступил донос, в котором говорилось о его связи с одним натурщиком. Хотя их обоих оправдали, вскоре после этого флорентиец переехал в Милан.

Видя, что д’Эворт помрачнел, юрист поспешил откланяться.

Игра Моро

— Как Вас приняли в замке? – поинтересовался д’Эворт во время обеда у Асканио.

— Герцог был очень добр ко мне, – ответил сын Вирджинии, – и ещё он расспрашивал о донне Лоренце.

— Обо мне? – девушка переглянулась с донной Аврелией.

— Да, Прекрасная Дама.

— Что же Вы ему ответили?

— Правду. Что Вы – ангел.

Едва мальчик вышел, как д’Эворт заявил:

— Мы должны немедленно уехать отсюда, тем более, что Асканио уже почти здоров.

— Но как быть с ним? – спросила донна Аврелия.

— Что-нибудь придумаем.

Затем Даниель ушёл в сад, а вдова поднялась к себе. Через некоторое время Лоренца тоже решила прогуляться по саду, но застала там лишь одного Себастьяно. Когда же девушка поинтересовалась, где д’Эворт, садовник проворчал:

— Наверно, там же, где и Ваша служанка, мадонна. Она постоянно крутится возле мессира Даниеля.

После некоторых усилий Лоренце всё же удалось выяснить, что д’Эворт отправился на конюшню. Распахнув дверь, дочь Великолепного увидела на сене Даниеля и Катрин. Не замечая её, они любили друг друга. Девушка невольно попятилась и тут алансонка испуганно вскрикнула.

Не произнеся ни слова, Лоренца вернулась в дом и поспешила уединиться в гостиной. Войдя вслед за ней, алансонка сразу встала перед Лоренцей на колени.

— Ты решила вернуться к прежнему ремеслу, Катрин? – с упрёком произнесла дочь Великолепного.

— Простите меня, мадемуазель! Но я так люблю господина д’Эворта!