Книга Лоренца дочь Великолепного, страница 169 – Ева Арк

Внезапно кто-то встал между ней и кардиналом:

— Эта девушка не нуждается в Ваших услугах!

— Осторожно, мэтр Мануил! – воскликнула Лоренца, пытаясь предупредить грека об опасности.

Но сын папы опередил её:

— Значит, это ты помог сбежать ей?

— Да, я, и горжусь этим, – спокойно ответил Аргиропулос.

— В таком случае, ты сам подписал себе приговор, – зловеще произнёс Цезарь и схватил врача за руку.

В то же мгновение к нему подскочил Даниель и сорвал с кардинала маску, открыв его искажённое злобой лицо. Однако Цезарь оттолкнул д’Эворта и скрылся в толпе. Аргиропулос же стал медленно оседать на пол.

— Что с тобой, мэтр Мануил? – Лоренца бросилась к нему, пытаясь поддержать грека.

— Вот змея и ужалила, – прошептал тот.

— Прошу Вас, Загородите меня, я должен перед смертью кое-что сказать донне Лоренце, – попросил Аргиропулос склонившегося над ним д’Эворта.

— Ты будешь жить, мэтр Мануил! Мы вылечим тебя! – словно в лихорадке, повторяла девушка.

Однако врач покачал головой:

— От яда Борджиа нет противоядия. И я жив ещё только потому, что усилием воли сдерживаю его действие. Но мои силы уже на исходе…

Аргиропулос опустил веки. Пытаясь уловить его дыхание, дочь Великолепного сняла маску.

— Прошу тебя, не умирай, мэтр Мануил! Ты слышишь меня?

— Да, – грек снова открыл глаза. – До чего же Вы похожи на свою мать!

— Так, значит, ты знал её?

— Да.

Слёзы, катясь по лицу Лоренцы, падали прямо на сложенные руки Аргиропулоса и это, казалось, придало ему сил:

— Когда-то с помощью магии я спас жизнь Вашей матери и вот теперь… Я ни о чём не жалею. Прощайте! Моя рукопись… то были последние слова грека.

Мадонна из Форли

Хозяин постоялого двора в Ареццо в ответ на вопрос Даниеля, не знает ли он, когда в ближайшее время из Ливорно отправляется корабль во Францию, почесал затылок:

— Насчёт корабля мне доподлинно ничего неизвестно, сеньор. Странно только, что за час до вашего прибытия какой-то человек со шрамом на лице спрашивал меня о том же.

— А его случайно звали не Мендоса? – вздрогнув, спросила Лоренца, которую д’Эворт использовал в качестве переводчицы.

— Не знаю, мадонна. Но одного из своих приятелей (их было двое), он называл Крысой.

— И о чём они говорили? – видя колебание хозяина, Даниель развязал кошель.

— О какой-то девушке, которую необходимо опередить.

— А куда потом они направились?

— Человек со шрамом свернул на дорогу в Ливорно.

— А его спутники?

Трактирщик пожал плечами:

— Признаться, я их не запомнил.

Поняв, что больше ничего от него не добьются, д’Эворт и дочь Великолепного обошли стол, за которым Малатеста играл со своим помощником в кости, и присели рядом с донной Аврелией на бочонки из-под вина, служившие здесь стульями.

— Нам нельзя появляться в Ливорно, – высказал своё мнение кузен донны Флери. – Мендоса, без сомнения, готовит там какую-то ловушку Лоренце.

— Что же мы будем делать? – с беспокойством спросила вдова.

— Узнаем, какой здесь ближайший порт, кроме Ливорно, и отправимся туда.

Слушая их разговор, Лоренца задумалась. После гибели Аргиропулоса они больше не вернулись во дворец Колонна. Вирджиния послала за их вещами и, переговорив с князем Пальяно, предложила им на рассвете бежать из Рима под прикрытием отряда Малатесты. По её словам, дядю кондотьера, Гаспара Льва, правителя Римини и злейшего врага Рима, удавили по приказу Александра VI. И хотя княгиня Колонна полностью не доверяла Малатесте, она не видела другого выхода. Оставалось только надеяться, что круглая сумма, которую получил кондотьер за согласие взять с собой Лоренцу и её спутников, сделает их союзниками.