Книга Ночной скандал, страница 46 – Аннабел Брайант

— А я вам ее и не предлагаю. По крайней мере, только не жалость. — Протянув руку, он снял с ее волос цветок лаванды. — Однако, Книжница, вы меня приворожили.

Теодосия заставляла себя отделаться от нахлынувших чувств, загнать их в самый дальний уголок души, чтобы не нужно было задумываться о том, что она потеряла, пока не останется ничего, кроме беспокойного шепота, который будет сопровождать ее всю оставшуюся жизнь.

— Я устала смотреть на голые стены, — сказала она мрачно, однако ее голос уже начинал обретать силу. — История нашей семьи, маслом на холсте, сгорела в огне много лет назад. У меня нет изображений моих родителей, только слабые воспоминания из детства.

— Простите, Теодосия.

Искреннее сочувствие звучало в его словах на этот раз — но никакой жалости.

— Благодарю вас.

— Вы собирались проведать дедушку, а я слишком долго вас задерживаю. Но у меня возникла отличная мысль, как прогнать мрачное настроение, которое одолело нас сегодня утром. Солнце сияет. — Он взглянул в окно, словно ища подтверждения своим словам. — Пока мы разговариваем, снег тает. Подозреваю, что к завтрашнему дню дороги снова станут проезжими. Не следует терять такую возможность, которую предоставляет нам погода.

Теодосия уставилась на него, не понимая, к чему он клонит.

— Из окна своей спальни я не составил достаточного представления об имении, поэтому вы должны сказать мне, в какой стороне находятся конюшни — справа или слева, если выйти из задней части дома.

— Слева. — Она прикрыла глаза — внезапно блеснувшие в его глазах веселые огоньки показались ей подозрительными.

— Двух часов должно хватить. — Мэтью прошел мимо нее. — Оденьтесь потеплее. Даже как можно теплее. Встретимся в холле.

Теодосия провожала его взглядом. Хромота была еле заметна, настолько впечатляющими были его рост и манера себя держать, приличествующие самому достойному мужчине.

— Коггз, мне нужен мой фланелевый пояс и шерстяной жилет, которые я надевал, когда ехал сюда. — Мэтью смыл с подбородка остатки мыльной пены при помощи полотенца, оставленного рядом с кувшином, поэтому последние его слова прозвучали глуховато — он как раз вытирался насухо. — И две пары чулок.

Он занимался дальнейшими приготовлениями, пока Коггз разыскивал требуемые предметы гардероба. Если он сегодня намеревался внести хоть нотку радости в жизнь Теодосии, пора было начинать готовиться.

— Если погода не подходит для поездки, зачем тогда хорохориться? — Кривая гримаса Коггза выражала его отношение к задуманному. — Разгуливать по снегу и льду вряд ли кому пожелаешь, особенно когда…

— Не стоит напоминать мне о моей ущербности, Коггз. Кстати… — Мэтью вернулся к кровати, на которую сбросил одежду, что была на нем утром. Пошарив в кармане сюртука, он извлек баночку с имбирной мазью и поставил ее на прикроватный столик. — Позже мне это наверняка понадобится. — Это он пробормотал себе под нос.

— Разве не принято, чтобы хозяева предлагали развлечения гостям, которых пригласили в дом, — но никак не наоборот? — упорствовал Коггз, хотя требуемую одежду все-таки достал.

— Да, в нормальных обстоятельствах. — Мэтью продолжил одеваться, позволив себе несколько отвлечься от разговора.

— Значит, леди ненормальная?

— Я этого не говорил. — Он бросил взгляд на камердинера, что означало, что на тонком льду очутился именно он. — Она вроде «синего чулка» и очень одинока. Почему бы не развлечь ее прогулкой. Разве я не прав?