Книга Ночной скандал, страница 45 – Аннабел Брайант

— Зря теряете время…..

Ее улыбка погасла, и Уиттингем поспешил договорить:

— …вам, с вашей внешностью, не нужны никакие снадобья.

В ответ она ничего не сказала. Рука ее замерла. Но прежде чем Мэтью заговорил снова, Теодосия снова занялась делом, яростно помешивая смесь в миске. Закончив, запечатала миску и вручила ему.

— Надеюсь, это поможет. Вам только и остается, что по мере надобности втирать в больные мышцы и слегка массировать. Мазь должна облегчить боль хотя бы на время. — Она бросила взгляд на его ногу. В голове роилась тысяча вопросов, но Теодосия только и сказала, в своей отрывистой обычной манере, чтобы заполнить словами паузу: — Я могу записать, какие нужны ингредиенты, на тот случай, если вы сочтете мазь эффективной и захотите, чтобы вам приготовили ее в Лондоне.

— Благодарю вас. — Уиттингем сунул миску в карман сюртука, и между ними снова воцарилась напряженная тишина.

— Мне нужно проведать дедушку. — Она взглянула на настенные часы. — Почти время обеда. Возможно, его придется уговаривать — если он еще не вышел из спальни.

Они покинули аптекарскую. Запирая дверь на замок, Теодосия спиной чувствовала пристальный взгляд Мэтью. Она даже не решалась обернуться. Должно быть, он считает ее привычки странными. Ум и уединение — частые составляющие безумия…..

— Вам, должно быть, нелегко.

Он не церемонился со словами. Ученый человек, Мэтью знал цену истины. Они были знакомы всего несколько дней, но Теодосия все равно уловила смену тона: несомненную нотку жалости. Этого она вынести не могла. Ускоряя шаг, Теодосия бросилась в галерею.

— Вы ведь найдете дорогу назад? — Она понимала, что ведет себя глупо. Испортила сегодняшний день. Яркий, восхитительный день, которым надо дорожить, как редкой драгоценностью.

Как поцелуем.

«Как поцелуем».

Но что она могла поделать…..

— Погодите.

Слова вонзились как нож, и она замедлила шаг. Последовала серия ругательств, сопровождающихся стуком трости о плитки пола. Теодосии следовало бы устыдиться, но разве могла она позволить ему разглядывать ее с видом ученого, препарировать ее существование, будто она любопытный образец, помещенный под увеличительное стекло!

Ей не на что жаловаться — она с честью вышла из труднейшего положения. В ее планы не входило страдать под градом вопросов насчет прискорбного состояния дедушки или необычного существования, которое ей приходилось влачить.

Она остановилась и выдохнула, почему-то слишком шумно в наступившей внезапно тишине. Что случилось? Мэтью больше не идет за ней?

Ругая себя за трусость, она обернулась и обнаружила его в галерее, рассматривающим ту же выставку на стене, что и утром, когда их день только начинался. День, который манил обещанием. По крайней мере, ей так казалось.

— Мне не следовало вас бросать.

Это прозвучало отчасти как извинение, и ее слова не остались незамеченными, хотя из вежливости он не стал давать комментарии на тему того, что она повела себя неучтиво.

— На этих стенах столько увлекательных статей и достойных восхищения благодарственных писем. Необычная галерея! А я-то предполагал познакомиться с вашими предками! — Договорив, Мэтью опять внимательно посмотрел на нее.

— А вместо этого вы нашли дедушкины почетные свидетельства о его признанном вкладе в науку за последние два десятилетия. — Теодосия подошла ближе, с тенью печали на лице. — Он вкладывался в различные исследования и щедро жертвовал всевозможным медицинским учреждениям, давал деньги университетам — и не счесть тех студентов, которые учились за его счет. И заслужил определенную репутацию ученого в нескольких областях знания. — Чувства уже душили ее, слезы туманили зрение, она даже прикусила щеку, чтобы сохранить самообладание. — Поэтому мне не нужна ваша жалость!