Онлайн книга «Саломея»
|
— Наконец-то, Эрик! Прекращай уже этот блядский балаган! — министр привстал со своего стула и весь устремился в сторону Плаксина. — Поиграл, и хватит. Знаешь, как у нас говорят — чёрт-чёрт, поиграй да и отдай. Конвойный с материнским терпением усадил обвиняемого на место, а Плаксин, проклиная себя за склонность к экспромтам — но так и просился же этот жест, — сбросил с головы капюшон и проговорил с нарочитым немецким акцентом: — Это ошибка, ваша светлость. Вы обознались. Цандер знал уже, что сейчас его с допроса попрут. И тотчас же господин Ушаков проговорил отстранённо, тоном ледяным и казённым: — Посторонний на допросе. Вывести! И гвардеец принялся выталкивать Цандера вон. — Погоди, шпион! — обвиняемый опять поднялся со стула. — Передай ему, своему хозяину, одно лишь слово. Единственное — Балтазар! Пусть знает — я и с эшафота не побоюсь огласить его позорные тайны, пусть подумает, прежде чем так запросто оборвать нашу партию! «Балтазар — это царь, то ли персидский, то ли иудейский. Или один из волхвов?» — попытался вспомнить выдворяемый Цандер. Цандер побродил недолго по коридору перед дверью — гвардейцы узнали его и смотрели с неприкрытой ненавистью. Цандер знал, что в гвардии у павшей звезды немало сторонников — наверное, эти были как раз из них. И охраняли, бедняги, допрос низвергнутого своего кумира… Цандер спустился в караулку, где народ оказался к нему куда лояльнее. Дежурный налил ему чаю, и в чай плеснул даже каплю водки — пожалел всклокоченного тощего немца. У Цандера, уж месяц гонявшего сопли, был жалкий вид, особенно в монашеском его капюшоне, а после допроса свидетеля и во взгляде его появилось что-то безумненькое, так бедолага впечатлился. Вроде и пожаловал именно за этим, а всё равно впечатлился — убивать, оно дело такое. Цандеру хотелось узнать, чем кончится допрос, но допрос всё не желал заканчиваться — и час прошёл, и два, и ночь подходила к концу. В четыре пополуночи прибыли по очереди четыре чёрные кареты, и Цандер понял, что сегодня погубили они не одну душу, а все пять. Привезли тех четверых, с кем обсуждал министр переустройство общества — значит, обвиняемый не выдержал допроса третьей степени и сдал своих сообщников. Спустился сверху самый первый, молоденький, дознаватель, тот, с кем и уславливались они о присутствии Цандера на допросе, и показал издалека один палец и потом два — значит, клиент сознался по первому и второму пунктам. Сделал эти знаки и тут же вернулся наверх, к своей работе. Цандера отчего-то замутило, и он вышел на улицу — на всякий случай. Над крепостью сияли высокие весенние звезды, словно обещали, что жизнь удастся и наконец-то всё сложится замечательно. Цандер разглядел тюремщиков, беспечно пирующих на крепостной стене. Вился дымок от бочки, пахло жареным мясом. У кого-то праздник, а у кого-то, извините, смерть… Во двор вкатилась пятая чёрная карета, лёгкая, на высоких колесах. Цандер удивился, кого ещё арестовали, ведь конфидентов у министра было всего четверо. Дверца кареты медленно приоткрылась, и на тюремный булыжник легко спрыгнул человек в чёрной носатой маске. Цандер проморгался и с удивлением узнал своего патрона, великолепного дюка Курляндского и Земгальского. «Ты-то здесь зачем?» — подумал Цандер, и вдруг как молния его ударила, вспомнил он сцену на допросе, и то, как торопил его гофмаршал, и Цандер мгновенно догадался — зачем. Но ведь он уже опоздал — признание было вырвано у обвиняемого, и прибыли на двор те четыре чёрные кареты… |