Книга Странная месть, страница 284 – Константин Волошин

— Тогда не удивительно, что она его так любит и уважает, сестра, – мечтательно заметила Сара и вздохнула. – А он как к ней относится сейчас?

— Как любящий муж, Сарита. И мне так завидно их наблюдать! Вот бы у меня так! Да где там! И ничего сделать нельзя, вот что ужасно! Так всю жизнь и проведу со своим благоверным и жизни настоящей не узнаю. А как надеялась!..

Надсмотрщики пытались протестовать, но Сара оказалась упёртой и не позволила втянуть себя в бесконечные и бесполезные споры. А через день Филипп вдруг спросил вечерам после ужина:

— Ты что так взъелась на своих надсмотрщиков, Сарита?

— А ты откуда про это знаешь? – взглянула она с удивлением на мужа. – Они пожаловались?

— Да нет… – в некотором замешательстве ответил тот. – Хотя именно так и было. Что случилось?

— Их наглость уже бесит меня! И они всё отрицают, хотя всё слишком наглядно и явно, Филипп. И я не намерена это терпеть. Так мы ничего не сможем иметь для себя. Стоит тогда иметь такую асиенду?

— Я бы на твоём месте так не волновался. Это лишь испортит тебе настроение, и молоко будет плохое. Нашему сыну от этого лучше не станет. А это у нас должно стоять на первом месте, дорогая.

— Пусть тебя это не беспокоит, Филипп. Я сама постараюсь во всем разобраться и навести порядок. А воры мне в хозяйстве не нужны!

Сара видела, что Филипп был недоволен, но спорить с нею не стал, а у Сары появилось желание узнать причину столь резкого изменения его отношения к делам асиенды. Тем более что он совсем недавно полностью отрёкся от неё.

Однако прошло больше двух недель, прежде чем ей донесла одна из горничных, прося не наказывать за правдивые слова и не выдавать её.

— Не бойся, дурочка! Обещаю ничего плохого тебе не делать. Говори всё, что знаешь и не утаивай ничего. Мне нужна одна чистая правда.

— Дон Филипп, сеньора, захаживает к сеньоре Эстефании, жене надсмотрщика…

— Не уточняй! Я её хорошо знаю, мы почти дружим. И что дальше? – в голосе Сары слышался металл.

— Сеньора, мне страшно вам говорить такое!

— Вот за это могу и наказать и сильно! Говори, дура!

— Сеньора, простите, но они любовники! Уже почти месяц.

Негритянка дрожала от страха, а Сара не могла вымолвить ни слова. Её охватило странное ощущение беспомощности и тоски. Не верить этой горничной оснований не было, и поверить было страшно и тоскливо. И она махнула рукой, отпуская негритянку.

Она раздумывала и переживала всю ночь, дожидаясь мужа, который появился уже ближе к четырём утра. Он тихо лёг и вскоре заснул, а Сара тоже лежала тихо и горько вздыхала. Но слёз не было. Глаза сухо блестели в темноте, отражая лунный свет, пробивающийся сквозь шторы.

Стало так гадко на душе! Вспомнились упрёки и ревнивые вспышки гнева. А оказалось, что он сам первый очутился в постели или в сарае с жутко соблазнительной мулаткой! Знает ли об этом её муж, этот красавчик Серапио? Интересно бы спросить. Или поговорить с Эстефанией? А что она может ответить? Прав у неё никаких, а польза и большая налицо. А что нужно несчастной мулатке? А так есть возможность зажить припеваючи и без хлопот. Потому и Серапио так нахален теперь.

Такие мысли будоражили её воспалённое воображение. Несколько дней она боялась взглянуть на Филиппа и почти не разговаривала с ним. Он тоже не изъявлял желания особо домогаться жены даже в разговоре. Так шли тягучие дни, и она догадывалась, что Филипп уже тоже понял, что она многое знает.