Книга Странная месть, страница 257 – Константин Волошин

— Нисколько! Он ведь уже в возрасте и солидном, а ты молоденькая, красивая и это вполне естественно в его положении. А тебе стоит пользоваться таким совершенно благоприятным случаем.

— Я и стараюсь, сестра! – улыбалась Сара и с хитринкой посматривала на Ану, которая тоже горела желанием побыстрее пристроить сестру в хорошие руки.

Тем временем в городе стали шириться слухи и сплетни о связи дона Филиппа со служанкой. Начальник полиции вызвал того к себе и у них произошёл довольно неприятный разговор.

— Дон Филипп, я не хочу слушать ваши оправдания, – начал начальник, – но губернатор уже делал прозрачные намёки относительно вас. Не стоит думать, что я смею пропустить эти намёки мимо ушей.

— Милейший дон Мануэль! – воскликнул Филипп, улыбаясь и весь излучая благодушие. – Я вас прекрасно понимаю. И готов хоть сейчас подать в отставку.

— Что ж, дон Филипп, – вздохнул начальник. – Вы снимаете с меня тяжкий и весьма неприятный груз. И примите мои искренние извинения за столь… – он просительно смотрел в глаза Филиппа и закончил с сожалением: – За столь неприятный разговор. Понимаете, что я просто был вынужден поступить так. Я надеюсь, что мы останемся друзьями и этот разговор будет лишь неприятным эпизодом в наших отношениях.

— Буду вам признателен, дон Мануэль, – Филипп встал, пожал руку и вышел, сохраняя достойный вид. Он даже был рад такому повороту в его судьбе. Роль полицейского уже порядком ему поднадоела. К нему в связи с этим отношение было несколько предубеждённое, что ему было вовсе не по нраву.

Дома он с облегчением разделся, облачившись в лёгкий халат и, растянувшись на софе, сказал женщине, в ожидании стоящей поблизости:

— Дорис, ты не сочтёшь за труд принести мне стаканчик вина с холодной водой? Стоит отметить такое событие.

— А что произошло, Авел? – в голосе женщины не слышалось обычное почтение прислуги. – У тебя вид слишком благодушный.

— Я наконец-то разделался с полицией! Откровенно говоря, мне мой поступок понравился. Теперь можно подумать о более приятном и пожить для себя.

— Прости, это не связанно с… – она запнулась и проговорила тише: – с увлечением какой-то служанкой? Об этом говорят в городе.

— Ты уже знаешь? – Филипп приподнялся и посмотрел в ждущие глаза сеньоры.

— Конечно. Об этом всюду только и слышно. Как ты мог опуститься до такого? Тебя отринут в этом обществе.

— Наше общество давно прогнило и обращать внимание на него я не собираюсь. Мне наконец выпало счастье заполучить любимую женщину, и ты мне в этом не помеха. И прошу больше не досаждать своими разговорами об этом, Дорис.

— А как же я? Ты обо мне подумал? Я так надеялась, что наши отношения когда-нибудь закончатся именно этим, Авел!

— Хватит, я сказал! Молчи и иди принеси мне вина! Я больше не желаю обсуждать с тобой мою жизнь! Я так решил, и не тебе меня переубедить! Иди же!

Дорис обиженно поджала губы, вскинула гордо голову и вышла. Вино принесла другая служанка, поставила стакан на столик и молча удалилась.

Филипп с недовольным видом выпил холодного вина, отставил стакан и задумался. А думать было над чем.

Дорис, женщина лет тридцати, была его дальней родственницей по линии жены и, умирая, сеньора де Кариньо взяла клятву с мужа, что тот будет заботиться о ней до её замужества. Он так и делал, но девушка влюбилась в своего опекуна. Вначале тайно, потом у них случилась интимная связь, которой Дорис придавала первостепенное значение в достижении своей цели женить дона Авела на себе.