Книга Тайны Нового Орлеана, страница 43 – Хелен Берд

Стоило уехать в Эл-Эй – и сила ослабла, но не пропала совсем. Сейчас же, вернувшись в Биг Изи, он вновь ощутил ее в себе. Чувствовал, как женщины смотрели на него на улицах, и только идущая с ним за руку Стелла останавливала их. Некоторых, впрочем, не «тормозила» и его женщина, и как только любимая отходила, чтобы взглянуть на очередную безделушку или на очередной хорошенький, по ее мнению, дом, как чужое внимание активизировалось опять.

Буквально вчера, пока они сидели в баре, Стелле было достаточно лишь скрыться на пять минут в туалете, как на ее место подсела девушка. Довольно красивая, со светлыми волосами и пухлыми губами, она строила ему глазки напропалую и рассказывала, что видела его в телеке. И ему это так надоело, что парень просто отсел подальше. Кажется, она даже не обиделась, но салфетка с номером ее телефона осталась лежать на столе. Настроение было испорчено.

К черту. Он заставит любить его музыку, а не лицо.

«Тебе все равно придется выпускать жалкие остатки силы на концертах, – ухмыльнулось его «второе», злобное «я». То самое, которое заставляло его порой думать: как много женщин было бы у его ног, если бы он отпустил себя. – Слишком много вокруг конкурентов, те же «Oasis» или «Red Hot Chili Peppers», о которых говорит Шайя… Тебе не двадцать уже, Бен Рассел. Ты скоро будешь старпером, как «Пестрые»^[17] или «Ганзы»^[18].»

Не слушать его «темное я» всегда было сложнее всего, но Бен справился и теперь.

Подтянув гитару на колени, он подкрутил колки, взял на пробу пару аккордов. Шайя ждал, присев на подлокотник дивана и скрестив руки на груди.

Образ Келли снова всплыл под зажмуренными веками. Бен с удовольствием сжал бы руки у нее на горле, чтобы не думать… не представлять… не хотеть. Если бы ему это помогло. Если бы он смог выкинуть малявку из головы! Хотя какая она уже теперь малявка.

Эта песня была его болью, ноющей за ребрами. Кровью, которой сочилась их связь. Предназначением, которое он ненавидел. Его желанием и его гневом на самого себя и на Богиню. Хотелось разбить гитару о пол, но Бен продолжал петь и зажимать пальцами струны, надеясь, что не сорвет мозоли до мяса.

И, наверное, он сумел выразить это в голосе, в самой песне, что Шайя подался вперед, прислушиваясь, и его лицо было уже… другим. Бен знал, что ему понравится. Знал еще до того, как взял первый аккорд, и боялся этого.

— То, что нужно. – Он расплылся в ухмылке. – Не знаю, что это за Эвридика для твоего Орфея, но это понравится людям. Они очаруются этим так же, как очаруются Беном Расселом, как очаруются его болью и его жаждой.

Эвридика? Ну, как бы не так!

Келли была его Гекатой, сумевшей проклясть. И теперь он должен был рассказать об этом всему миру, чтобы они смогли полюбить их группу без его силы.

«Никто не будет любить тебя без твоей силы, идиот. Разве в Эл-Эй ты еще этого не понял? А потом ты сдохнешь».

Может и сдохнет, зато на своих условиях.

— Я понял. – Он поднялся, положил гитару в кофр. – Сколько у меня времени?

Бернар почесал заросший щетиной подбородок:

— Недели тебе хватит? Запишем первые демо с гитарой и голосом перед Рождеством.

Бен кивнул. У него не было выбора.

— У каждого Орфея должна быть своя Эвридика, – сказал Шайя ему в спину. – Твой потенциал куда больше, чем ты думаешь, Бен Рассел, но ты его почему-то сдерживаешь. Прекращай это дело.