Книга Тайны Нового Орлеана, страница 156 – Хелен Берд

Он стал той сраной бабочкой, из-за которой началось цунами.

Он бы сам себя загрыз, если бы мог. Но теперь приходилось иметь дело с тем, что натворил. Как Бен когда-то читал в одной книге: человек растит то, что может. И пожинает плоды. Настало его время собирать камни.

Старик любил свою дочь настолько, что не смог убить ее, даже зная, что для поддержания этого жалкого подобия жизни ей нужно кого-то жрать. Он выбрал меньшее из зол: запер ее в доме и подкидывал трупы одиноких людей. Но Бена мутило от перспективы, что пришлось бы точно так же поступить.

Он бы не сумел.

Его мутило от этого старика. Его блевать тянуло от себя самого. И бесился парень потому что знал: он смотрелся в зеркало. И то, что Бен там видел, ему не нравилось.

Тусклый зимний рассвет проникал через окно. Каждый такой день мог стать последним для кого-то – для Келли, Билла, для Синди или для Эмс, например. Если Стелла отъедет с катушек, и дух в ней перестанет слушаться ведьму. Но Сандра обещала помочь и, если повезет…

Если повезет, сегодня вечером они смогут остановить надвигающийся кабздец. А что, если нет?

Бен сглотнул, представив, как жители Нового Орлеана, еще недавно развлекавшиеся в местных барах, набросятся друг на друга в попытках вгрызаться в лицо, вырвать зубами горло, жрать, жрать, жрать… Как то чудовище в подвале особняка в Садовом квартале.

Они с Келс тоже станут такими? Сожрут друг друга прямо у Сандры в доме? Набросятся сначала на нее, а потом на детей, которых женщина воспитывает? Или на них не подействует магия вырвавшегося на свободу Нибо, и они будут вынуждены обороняться от толп голодных монстров, пока их самих не сожрут?

Нет, Бен вовсе не хотел об этом думать. Ему хотелось верить, что Сандра знала, что делает. Она слишком долго изучала вуду после смерти своего брата.

«А ты тут из-за неродной племяшки переживал! Но что-то перестал, да? Особенно после того, как ее дружок едва тебе статуэткой мозги не вышиб!»

Теперь их истинность казалась меньшей из проблем, с которой Бен собирался разбираться потом. Когда – если – они выживут, а мир не навернется в преисподнюю. Но парень не мог не думать, как легко Келс умудрилась его успокоить, пока он отъезжал от страха и злости на самого себя, норовя выломать к хренам перила чужого балкона. И не мог не думать, как инстинктивно защищал ее, пока чудовище принюхивалось к ним провалами ноздрей.

Он думал: «К черту, лучше бы Келс в это все не ввязывалась!»

И знал: она ввязалась из-за него. Ради него.

Бен должен был ее защитить. Он пока не знал, что они будут делать с предназначением, выламывающим обоим волю, но знал, что Келс и ее семья были единственными близкими людьми, которые остались у него в Новом Орлеане. Они были его семьей, хоть и не по крови. Страх за них гнил в нем, как стоячая вода.

Келли…

Парень тряхнул головой, но воспоминания, как легко ей удалось возвратить ему спокойствие, не оставляли. Бен вспоминал ее поцелуй и пальцы, зарывавшиеся в его волосы на затылке, и тепло, охватившее его, когда он прижался лбом к ее лбу. Фантомное ощущение прикосновений Келс даже сейчас успокаивало его.

Парень уже почти провалился в сон, когда услышал, как в коридоре, у самой двери, зазвонил домашний телефон.

— Отдыхай, детка, я отвечу! – крикнула Стелла.