Книга Шелест кукурузы, страница 45 – Хелен Берд

Никаких бугименов, конечно, не существует. Все зло идет лишь от людей.

Луиза хотела спуститься на кухню и выпить стакан молока, чтобы успокоиться, но, проходя мимо спальни матери, заметила: дверь была приоткрыта. Она точно помнила, что закрывала ее после того, как отыскала в мамином гардеробе подходящее для прощания платье, и больше не открывала, но, быть может, сестра приходила сюда в ее отсутствие.

«Да, Джилл, я по ней тоже скучаю».

В комнате пахло пылью и затхлым воздухом, почти выветрившимися мамиными духами и летней ночью. Луиза хотела плотно прикрыть дверь, но что-то привлекло ее внимание.

Она пригляделась в смутные очертания спальни, не понимая, что ее обеспокоило.

— Да какого черта, – вслух произнесла Луиза и потянулась к выключателю. – Стою тут, как идиотка, – та самая идиотка, которая на мгновение подумала, что ее пальцы, лежащие на выключателе, сейчас накроет холодная рука чудовища?

И щелкнула рычажком.

Свет вспыхнул под потолком.

Ничего. Кроме приоткрытого ящичка комода, но Луиза не могла сказать, был он открыт раньше, или это Джилл искала что-то в маминых вещах. Но зачем? А может быть, это сама Луиза пооткрывала ящики, когда пыталась найти рецепт на лекарство Джилл от бессонницы?

Она попыталась задвинуть ящик обратно, но он почему-то застрял. Раздраженно дернув его, Луиза услышала треск, а потом дно ящика отвалилось, и ей под ноги вывалился блокнот в плотном переплете.

«Мама вела дневник?»

Луиза нахмурилась. Приезжая в Хаммерфорд в тинейджерстве, девушка не помнила, чтобы мама что-то писала в дневниках, но, быть может, она записывала свои мысли, когда никто ее не видел?

Лу коснулась ладонью потертой обложки, пролистнула несколько страниц, исписанных мелким почерком. Взгляд зацепился за фразу:

«…ничего не изменилось за годы. Кукуруза по-прежнему шелестит в ночи, а проезжающие мимо люди оставляют порой заявления о пропаже родных. Вчера утешала девушку – ее муж заправлял машину, когда она с нашей заправки мистера Лоутона ушла в город поискать гостиницу, а когда вернулась, мужа уже не было, только машина стояла. Тед не был в восторге от ее заявления и сказал, что меньше пилить мужика надо, тогда бы не сбежал при первом удобном случае».

Что-то неприятно заскреблось внутри, почти как от рассказа Джилл про ее сны. Почему-то мама тоже писала о кукурузе, хотя прожила здесь добрую часть жизни. Вряд ли ее можно было удивить кукурузой.

«Не могу спать. Мы живем далеко от поля, но мне все время слышится этот шелест. Хорошо, что Луиза уехала отсюда».

Следующие несколько листов были выдраны с мясом. Пошарив рукой по ящику, девушка не нашла от них ни следа.

«Зачем мама их выдрала?..»

Несколько ничего не значащих записей о том, как она скучает по Луизе, – сердце сжалось от этих простых слов. Лу сморгнула выступившие слезы. Если бы она переступила через свою обиду и общалась с матерью больше…

…то что? Смогла бы уговорить ее не резать себе вены? Будто мама поделилась бы таким!

«Дочка Вики пропала. Бедная малышка Вики выглядит почти мертвой, а ее муж почему-то совсем не волнуется. Я бы подумала, что он знает, где ребенок, но не может же быть, чтобы собственный отец убил ее или украл… да и зачем ему это?»

Снова несколько повседневных записей. Еще пара вырванных страниц. Полные беспокойства записи об Адаме, который собирался уехать в соседний городок и так и не вернулся. Некоторые буквы расплывались – мама явно плакала над записями. Сердце у Лу сжалось.