Книга Давай знакомиться, благоверный…, страница 64 – Эллина Наумова

— Давай сегодня никуда не поедем, Мишенька. Ну пожалуйста. У нас в холодильнике есть все. Притащим на подносах в спальню, включим музыку.

Но он упорствовал: у праздника есть законы, которые не стоит нарушать. Иначе торжество и чудо превратятся в рутину.

— Но это от нас зависит, от любви, – спорила Анджела.

— Именно что от нас. Поэтому мы оденемся, когда хочется раздеться. И уедем, когда тянет остаться. Нам лениться нельзя, – втолковывал он.

Она сдалась, привыкнув к тому, что ему виднее. И вот сподобилась усесться на диван и ждать, пока новоявленный соблазнитель разливал по бокалам дар южной лозы и говорил про какие-то редкие возможности. Анджела не могла взять в толк, о чем он. Поэтому ответить не могла и косилась на яблоко, как на более эффективное, чем виноград, средство держать паузу. И маялась: «Почему ему не пришло в голову организовать это развлекательное мероприятие хотя бы вчера? Мне надо сосредоточиться, а он болтает и не дает. Еще не поздно задать вопрос о девушке. Да, я соврала, будто вернулась от мамы. Но это вечером. О том, чем занималась утром, он и не спрашивал. Почему не месяц, не год тому назад? И, главное, не вчера? Почему-у-у? Вот пытка опозданием на несколько часов, на малость, на ерунду по сравнению с нашими общими семнадцатью годами. Какое невезение, какая жалость».

Литиванова знала, отчего молча рыдала. Сутки назад она поверила бы в любовь Михаила безоговорочно. Не мелочилась бы из-за двухлетних своих страданий. Оправдала бы перед Аликом. Они – семья, грош им цена, если готовы только веселиться с мужем и отцом, который с нуля поднял собственное дело. У человека был кризис, он достойно его преодолел. Каким глубоким он стал. Мудрым. Сильным. Вместо громадного букета – единственная роза, символ всех цветов мира. Вместо изобильного кабака – сыр и вино, символ Франции, где умеют наслаждаться едой и друг другом. Он отказался от лишнего ради сути. Он определил эту суть: между столом и кроватью любовников больше не будет ночной дороги из города в пригород. Как бы оценила это новшество именно она, презиравшая утверждение, что чем больше денег на тебя тратят, тем сильнее любят. Сумела бы поощрить его. Доказать изысканной нежностью, что она тоже развивалась в пору похолодания. И сделала те же выводы – долой антураж, даешь чувства и ощущения.

Но если вдруг и не удалось бы мгновенно простить ему свое одиночество, Анджела точно смогла бы быть доброй: «В пятьдесят вспомнил студенческие штучки. И ринулся делиться ими с женой без стеснения и боязни – вдруг покрутит пальцем у виска, рассмеется в лицо и отошьет. Трогательно». Как бы то ни было, она забыла бы про ключи и квартиры. Но счастливая и обалдевшая, планировала бы новую жизнь не на «после реконструкции заводов», а на утро, день, вечер. Боже, она загадывала бы и мечтала, делала, надеялась и верила. Невозможно любить живого человека без перспективы, без будущего. Начинаешь любить свою любовь, свою преданность, верность, смирение и терпение. А это уже не жизнь, это уже «лучше смерть».

Но Мишенька опоздал с романтикой. Анджела видела его радостную улыбку, излучаемую в затылок девушки. Теперь все было иначе. Он не боролся за их любовь, не воспарял над суетой, а катился под гору. Трудился на износ, худел и желтел. Что-то не ладилось, злился, не хотел рассказывать ей ничего, отдалялся, прятался. Но ведь не о голоде речь шла, не о потере крова, не о болезни. О перегрузках, об усталости. И Литиванов влюбился, позабыв не только о жене, но и о сыне. А может, влюбился, чтобы наконец позабыть. Вчера девица сказала «да», приехала к нему в городской дом. Он усадил ее в свою машину, повез в ювелирный, купил что-нибудь с бриллиантом. Потом в цветочном выбрал громадный букет – свою слабость. Дальше был ресторан с излишествами. Вернулись в квартиру, прелестница задержалась на всю ночь. Утром довольный Михаил послал сдачу, оставшуюся от подарков и кутежа, Алику. И уж совсем крохи потратил на Анджелу. Бред? Ничего подобного. Собираясь в места, где его не знали, да еще без охраны, он переводил на карточку какого-то небольшого частного банка определенную сумму – на покупку или оплату конкретного развлечения, не больше. Так что на девице удалось сэкономить, раз осталось на сына и жену.