Книга Давай знакомиться, благоверный…, страница 39 – Эллина Наумова

Нужно было поторапливаться. Второй день подряд Анджела запрыгивала в свою машину как испуганная кенгуру.

2

Литиванова подъехала к дому в восемь сорок пять. Аккуратно припарковалась в сторонке и направилась вперед. В голове не было ни одной мысли. Они затаились, собираясь взорвать черепную коробку после того, как баба наделает глупостей. Она не успела дойти до подъезда. Оттуда вышел чистенький, лощеный, отдохнувший Михаил. Придержав дверь, он выпустил молодую, лет двадцати пяти, женщину в короткой юбке и ботфортах. Они перебрасывались какими-то словами и улыбались. Анджела оценила смелость. Вывести утром не жену на виду у соседей. Не каждый посмеет, чаще разбегаются по очереди. Самым обидным казалось то, что исход парочки наблюдали чьи-то телохранители и водители. Глупо, конечно, обслуге дела нет, кто кому законный, а кто желанный. Но законная умница имела право несколько секунд быть тупой, очень тупой, совсем тупой и обеспокоенной реакцией тех, кто никак не мог реагировать, потому что не ел, а жрал глазами крыльцо, на котором должен был появиться именно его хозяин.

«Ничего себе, – подумала Анджела, всего-то и хотевшая ошарашить собой завравшегося по поводу ключей мужа. – Вот эта лапушка с наливными щечками и отправится с ним жить за границу? Хорошенькая, не исключено, что провинциалка, одета дорого, но это ее единственные брендовые тряпки и сапоги. Мне выскакивать из-за дерева, которое пока меня скрывает? Или не надо? Нет, я не мама. Не смогу. У меня вообще для него слов не осталось. Как он может? Я готова только убедиться в том, что ключи у него. Что он тайно их взял и не явился ночевать – мстил за собственную неспособность ответить на мои приставания. Значит, не импотент? Насколько же я ему отвратительна, если он даже не возбудился? Уму непостижимо, но, кажется, его влечет только к свежим женщинам. В тридцать пять женился на восемнадцатилетней, в пятьдесят завел… Да, так и есть, опять примерно вдвое моложе…»

Михаил тем временем усадил подругу за руль ее новенькой «тойоты», а сам вернулся к своему «порше». Автомобили одновременно тронулись и вскоре исчезли за углом. Анджела мрачно пробубнила: «Так ты в охране не нуждаешься, когда блудишь. Отказался от своих амбалов из экономии – это сказка для меня. В действительности тебе дорог каждый миг и нужна свобода передвижения. А свидетели – нет. Охранники ведь могут и фотографировать, и шантажировать. То есть разум ты не потерял, Мишенька. Просто поставил перед ним другую цель – засекретить отношения с любовницей, рискуя собственной жизнью. Ну и ну». Спотыкаясь, начавшая прозревать жена двинулась к своей основательной, но не очень элегантной машине. Уверенности в том, что это блуд, а не новая любовь, приговаривающая ее к разводу, почему-то не возникло. «Слава богу, что Алик вырос и его нельзя отсудить или украсть у матери», – подумала она. И даже не удивилась. А было чему.

Лет десять – двенадцать назад молодые матери тогда еще бурно живущего в своих границах поселка решили наладить автономное светское существование. А именно принимать друг друга каждый четверг по очереди. Этакий женский клуб, куда надо причесываться и одеваться как на бал, где можно разговаривать обо всем и обо всех, кроме собственных мужей и детей. Это были первые после тысяча девятьсот семнадцатого года жены собственников и капиталистов. Они уже отказались от школьных и институтских подруг: кто-то выпустил из бутылки джинна тщеславия и гордыни, кого-то утомили настойчивые просьбы о трудоустройстве родственников и деньгах на открытие собственной фирмы. А кому-то было неловко перед бедствующими отличницами и вчера еще перспективными специалистками в неожиданно исчезнувших отраслях народного хозяйства.