Книга Измена. На бис!, страница 78 – Ася Вернадская

Грим наношу медленно, тщательно. Каждая линия, каждая тень. Лицо в зеркале постепенно превращается в сценическое — яркое, выразительное, почти не моё. Это помогает настраиваться. Переодеваюсь в костюм, проверяю каждую застёжку, каждую ленточку на пуантах. Наталья Петровна заглядывает на минутку, чтобы убедиться, что у меня всё хорошо.

— Ты красавица, Ада, — говорит она, поправляя складку на юбке. — Я тебе платье новое нашла, на второй акт. Очень надеюсь, что сядет хорошо. Зайдёшь в гримёрку — оно уже там. А я, старая душа, знаешь… переживаю за тебя.

— Всё будет хорошо, Наталья Петровна.

— Дай-то Бог.

Она уходит, а я остаюсь одна.

В коридоре слышны голоса. Кто-то громко смеётся, кто-то переговаривается. Я выглядываю и вижу, что Милана стоит в компании других балерин. Она что-то рассказывает, жестикулирует, запрокидывает голову от смеха. Остальные хохочут вместе с ней, переглядываются, толкают друг друга локтями. Какая-то своя, тёплая компания, в которую меня никогда не звали.

Милана даже не смотрит в мою сторону. Вообще не обращает на меня внимания, будто меня не существует.

И отлично, — думаю я, возвращаясь к зеркалу. — Чем меньше она меня замечает, тем спокойнее мне работается.

Костя приносит мне воду. Мы репетируем несколько поддержек прямо в коридоре, чтобы окончательно убедиться, что всё идеально. Он держит меня над головой, я чувствую его сильные руки. У меня к нему полное доверие.

— Ада, — говорит он серьёзно, когда я спускаюсь на пол. — Я сегодня ночью думал. Ты столько пережила за последние месяцы. Ты заслужила этот вечер.

— Спасибо, Костя. — Я сжимаю его руку. — Ты настоящий друг.

Он улыбается и уходит к себе.

За полчаса до начала телефон вибрирует. Сообщение от Коли.

Коля: «Я в зале. Шестой ряд, слева. Ты выйдешь и я сразу зааплодирую, чтобы ты знала, где я. Ты справишься. Я верю в тебя».

Читаю и чувствую, как внутри разливается тепло. Он здесь. Он правда здесь, хотя балет — это совсем не его жанр. Он пришёл ради меня.

Я: «Спасибо. Ты даже не представляешь, как это важно для меня».

Коля: «Представляю. Поэтому и сижу в этом дурацком смокинге среди элиты. Только ради тебя».

Улыбаюсь, пряча телефон.

Поправляю платье. Иду к сцене.

Помощник режиссёра машет рукой: скоро начало. Я вижу через щель в кулисе, как заполняется зал. Шуршат программы, гаснет свет, настраивается оркестр. Публика сегодня элитная. Я узнаю несколько известных лиц в первых рядах.

Тревога накатывает короткой волной и отпускает. Я готова.

— Ада, на сцену! — шёпотом командует помощник.

Жаль, папа не увидит. Но я станцую так, будто он в первом ряду. Выхожу.

Свет слепит глаза, но я уже привыкла. Зал тонет в темноте, только первые ряды чуть освещены. Я не вижу Колю, но знаю: он там. Слева, в шестом ряду. И это придаёт сил.

И вдруг — хлопок. Один, такой отчётливый в тишине перед началом. Кто-то начинает аплодировать раньше всех. Я улыбаюсь. Ну вот, — думаю, — сдержал обещание.

Музыка начинается.

И я лечу.

С первых же движений понимаю — сегодня мой день. Тело слушается безупречно, мышцы работают как часы, дыхание ровное, глубокое. Я забываю обо всём. Есть только музыка, только свет, только движение. Каждый жест, каждый взгляд, каждый поворот головы: всё наполнено смыслом.

Первый акт пролетает как одно мгновение. Аплодисменты гремят, когда я ухожу за кулисы. Костя встречает меня счастливой улыбкой, кружит, ставит на пол.